Тайны мадам Дюбуа

Не знаю, надолго ли мне удалось сомкнуть глаза, но проснулась я оттого, что судно наше слишком уж качало из стороны в сторону, а вместо легкого морского бриза в каюту врывался через иллюминатор сильный и холодный ветер. Пришлось встать и закрыть стекло на щеколду.

А после я услышала негромкие мужские голоса в гостиной. Германа Вальца и моего мужа.

Не в силах выдержать полную неизвестность, я накинула капот на плечи и, приоткрыв створку двери, стала слушать.

– Не думайте, что вас кто-то в чем-то подозревает, – раз за разом повторял Вальц – и чем чаще повторял, тем больше закрадывалось опасений, что именно моего мужа офицерский состав парохода и винит во всех бедах. – Я верю вам, месье Дюбуа, главным образом потому, что тот, кто помог Шеферу сбежать, на том не остановился: он попытался отравить мадам Дюбуа. Нелепая случайность, что бокал с цианидом выпила мадам Гроссо…

– Рано говорить о том, кому предназначался яд, – резонно заметил месье Дюбуа.

– Тоже верно. И все же со своей стороны я приложу все усилия, чтобы никакая опасность не грозила мадам Дюбуа.

– Поверьте, я приложу все усилия тем более, – холодно отозвался супруг.

Над их головами угрожающе раскачивалась люстра.

– Ветрено сегодня, – заметил Вальц. – Как бы в шторм не попали…"

"Оба мужчины сидели в профиль ко мне. Смуглые, черноглазые, чем-то неуловимо похожие. И, вместе с тем, разные, как день и ночь. Муж, горделиво вскинувший голову, хмурый, смертельно уставший и всеми силами старающийся это скрыть. Совершенно не походивший на того, кого я видела днем на палубе среди пассажиров. И обер-лейтенант Вальц, пышущий здоровьем и силами, с острым дерзким взглядом и сложенными в улыбке губами. Улыбка та была обманчивой, фальшиво вежливой, будто Вальц – выхолощенный официант в дорогом ресторане. И все же я предпочитала судить о человеке по поступкам, а не по словам и улыбкам – а поступки Вальца с первой минуты нашего знакомства были направлены лишь во благо мне и моим детям. Оттого мне отчаянно хотелось верить Вальцу.

И тотчас я себя одергивала, вспоминая слова мужа, что на этом пароходе верить нельзя никому.

Вальц, будто подслушав мои мысли, поднялся на ноги, чтобы пройтись по гостиной. Гостиную, как и весь пароход, качало, так что занятием это было не простым. Тем не менее, Вальц держался на ногах вполне твердо. Спросил с преувеличенной бодростью:

– Так у вас есть соображения, кто мог освободить господина Шефера? Кто его сообщник?

Вальц прохаживался и тем сильнее их деловой разговор теперь походил на допрос заключенного. Муж, без сомнений, это чувствовал и один Бог ведает, скольких сил ему стоило не вспылить, не наговорить в запале лишнего. Выдержка – не его сильная сторона, что ни говори.