Дворцовые тайны

Какие доходы имел он от предложенной им перечеканки монеты, повышения цен на водку и соль, от введенных им же монополий на соль, ловлю рыбы, добычу морского зверя и китов, точно не знал никто, даже сам Шувалов, так как деньги текли у него между пальцами, как вода. Зато эти монополии разоряли промысловые артели Русского Севера и Каспия. Особенное негодование общества вызвала начатая Шуваловым приватизация казенной Уральской металлургии, приносившей огромный доход государству. Петр Шувалов с братцем его Александром нагло присвоили себе лучшие и самые доходные уральские заводы. Чтобы утопить всех своих конкурентов, в том числе мелких предпринимателей, Шувалов добивался от императрицы и Сената, которым он фактически заправлял, соответствующих изменений в законах, позволявших ему проделывать все это безнаказанно.

Удел реформатора, «плавающего в полезностях»С годами в обществе сложилось устойчивое и крайне недоброжелательное представление о Петре Шувалове как о наглом воре, прожженном негодяе, виновном во всех бедах народа. Общественное мнение демонизировало его личность, а предложенные и осуществленные им важные экономические начинания рассматривались как жульнические проделки во имя того, чтобы потуже набить собственный карман. Но денег Шувалову все равно катастрофически не хватало. Когда в январе 1762 года Петр Иванович умер «от беспредельной ревности своей к пользе Империи и трудов, истощавших здоровье» (так говорилось в некрологе), выяснилось, что его состояние оценивалось в гигантскую по тем временам сумму 600 тысяч рублей, а долгов при этом на нем числилось 680 тысяч рублей! Наследники его были разорены."

"Екатерина II вспоминала, что в день похорон Петра Шувалова у дома вельможи собралась огромная толпа народа. Люди мерзли, ожидая выноса гроба со знаменитым покойником, и рассуждали, в чем причина задержки. Народ изощрялся в ядовитых эпитафиях о покойном. «Иные, вспомня табашной того Шувалова откуп, говорили, что долго его не везут по причине того, что табаком [тело] осыпают, другие говорили, что солью осыпают, приводя на память, что по его проекту накладка на соль последовала; иные говорили, что его кладут в моржовое сало, понеже моржовое сало на откуп имел и ловлю трески. Тут вспомнили, что ту зиму трески ни за какие деньги купить нельзя было, и начали Шувалова бранить и ругать всячески. Наконец, тело его повезли из его дома на Мойке в Невский монастырь.