Опасный босс, или Тайно беременна

Он так запросто ударил меня.

А что, если бы ударил живот? От страха за ребенка внутри всё сжалось.

Бежать, бежать куда подальше от этих двух братьев, которые ни во что меня не ставят и используют. Угораздило же меня попасть между ними, в жернова их вражды. Пока меня и моего ребенка не перемололо, я должна бежать. Родители помогут, они поймут, да и Лида, уверена, поддержит. Без помощи и защиты я не останусь.

– Матвеева, на УЗИ, – позвала меня медсестра, заглянув в палату, где я прилегла на кровать после завтрака. Каша неприятным комком легла в желудке, но, по крайней мере, дала насыщение. Вот так вот, от шикарных ресторанов к больничной бурде, от перспективного замужества по любви к побегу в неизвестность с ребенком в животе, о котором не знает его собственный отец. Именно это происходит, когда совершаешь ошибки, упускаешь контроль из своих рук и даешь себе плыть по течению.

Поднимаюсь и плетусь в кабинет, где меня встречает высокая женщина со строгим каре и в очках и… мой босс.

Застываю в дверях, первым делом желая выскочить наружу, но потом, сглотнув ком в горле, перевожу взгляд на врача-узиста.

– Проходите за ширму, чего стоим? Задерживаете, у нас тут, вообще-то, очередь скоро будет из кучи мамочек, но отец ребенка был настолько настырным, что вынудил меня с утра пораньше вам индивидуальный прием провести.

Молча смотрю, как Кирилл вздыхает и, открыв портмоне, выкладывает на стол врача купюру. Та невозмутимо берет ее и прячет в стол, наблюдая, как я неловко стелю одноразовую пеленку на коричневую кушетку. Боже, какой стыд. Что происходит? Что здесь делает мой босс? Откуда узнал о том, что я в больнице?

Я в стареньком непрезентабельном халате, дурацких полосатых носках, без макияжа и с унылым хвостиком, а он, как всегда, шикарен и хладнокровен. Единственное, что портит идеальный образ дельца, это синие бахилы, натянутые на ботинки. Представляю, каких трудов стоило регистратуре заставить этого властного бизнесмена натянуть на обувь целлофан.

– Так, живот оголяем, – командует меж тем строгая врач, которой нет дела до меня и до моих проблем, я для нее просто галочка в документе, одна из многих тысяч пациенток, которые проходят через нее потоком. Она с интересом посматривает на нас с Кириллом, наверняка не понимая, почему мы даже не разговариваем.

Он вместе с ней прошел за ширму и уселся на стул, сложив руки на груди. На лице непроницаемая маска, от него веет холодом, атмосфера нагнетается предгрозовая.

Речь мне сейчас неподвластна, я ложусь, задираю халат и от стыда прикрываю глаза.