Тайник в старой стене

Скупой до крайности, но ходят слухи, что он богат как Крез![15] Так что можете не сомневаться, товарищ Зверев, если Моне Липкину попала в руки золотая монета и он пожелал ее продать, то наверняка он отнес ее двоюродному дяде. Боба, конечно, жадный и денежки из него вытрясти не так уж и просто, но монеты он обожает, потому что знает им цену.

Зверев покачал головой:

– А ты с ним лично знаком?

– Не напрямую! Как-то сталкивались на похоронах Семочки Гринберга, нас друг другу представили, но этим все и закончилось.

– Откуда же ты о нем столько знаешь?

– Так нас же Сарочка, Изина вдова, познакомила, а Изя знает все и про всех! К тому же она с нашим Бобой на главпочтамте работала и все знала.

– Да уж… – усмехнулся Зверев.

– У нас говорят: еврейке досталось девять мер болтливости из десяти.

– Не сомневаюсь в этом, – улыбнулся Зверев. – А почему «знала»?

Миша вскинул глаза к небу и прижал руки к груди:

– Так преставилась Сарочка. Полгода уже как. Умолкла навеки, оттого и не скажет.

– Жаль! Сейчас бы мне ее болтливость не помешала. Ну, раз уж Сарочка больше нам ничего не расскажет, то, может, ты мне скажешь, где этого Шекеля найти?

– Так на Новой он и живет! Улица Новая, четырнадцатый дом! Домик у него, правда, паршивенький, но говорю же, что этот поц прибедняется.

– А кроме этих Липкиных у твоего Шекеля родственники есть?

– Кто ж его знает! Наверняка есть, но живет он один!

Мимо них прошли двое подвыпивших мужчин. Миша съежился и втянул голову в плечи.

– Пойду… Я так понимаю, вы получили то, что хотели?

Зверев поблагодарил Мишу, и они разошлись каждый в свою сторону.

Часть шестая

Бо́ба

Глава 1

Была суббота. Борис Аронович Зильберман после долгой рабочей недели, сопряженной с поеданием пищи всухомятку, решил в кои-то веки побаловать свой желудок. С утра пораньше он прихватил с собой пустой посылочный ящик и направился на базар. Добравшись до рядов, где съехавшиеся со всей округи деревенские жители торговали птицей, Борис Аронович долго выбирал, торговался, спорил и наконец все-таки купил самую обычную белую курицу, заплатив за нее четыре рубля, а не пять, как поначалу хотела базарная торговка. Купленную птицу он засунул в ящик и направился домой.

По дороге он зашел в булочную, купил черного хлеба и бутылочку «Агдама». Поднявшись на крыльцо, он внимательно осмотрел входную дверь и вздрогнул. К своему великому ужасу, Борис Аронович не увидел клочка газеты, который он накануне зажал между дверью и дверной коробкой чуть ниже замочной скважины. Опустив глаза, Борис Аронович увидел бумажку у двери на половике.

«Вылетела сама или меня кто-то навестил?»

Зильберман трясущимися руками стал отпирать дверь.