Тайник в старой стене

 – Тогда с высокой долей вероятности могу сообщить, что мы ведем речь о персидском дарике.

– Что это такое?

– Так называли монеты времен персидских царей Ахеменидов. Это шестой век до нашей эры! Эти монеты чеканились исключительно по указу царей и делались из золота самой высокой пробы. На монетах был изображен царь Дарий I в виде коленопреклоненного лучника. – Профессор достал из кармана часы с цепочкой и ойкнул: – Все! Довольно! Сейчас я больше не могу вам ничем помочь, но если вы что-то еще вспомните, можете обратиться к моей ассистентке Александре Игоревне. Уверяю вас, она достаточно компетентна в этих вопросах и у нее гораздо больше времени, чем у меня! Уверен, она с удовольствием отыщет вам любую справочную литературу по Ахеменидам, их монетам и все такое прочее.

– Где мне найти вашу ассистентку?

– В это время она обычно сидит в библиотеке. Это на самом верху! Спросите Александру Игоревну Нилову.

– Понял.

– Ну теперь-то я могу идти?

– Разумеется! Очень рад был с вами познакомиться, – Зверев оскалился так, что Брянцева передернуло.

– А уж я-то как рад! – не без ехидства воскликнул профессор.

Зверев отступил, пропуская профессора, но тут же замер, словно что-то вспомнил:

– Да, хочу вас еще кое о чем попросить.

– О чем же?

– Я говорю про ту конопатую студентку, у которой трое братьев, а отец с возу упал. Как там ее… Калачеву.

– Про эту прогульщицу?

– Я думаю, вам не стоит ее выгонять из-за нескольких прогулов.

Брянцев презрительно процедил:

– А вам-то какое до нее дело?

– Это не важно, просто дайте девушке шанс.

– А если не дам?

Зверев развел руками.

– Тогда, боюсь, мы с вами снова встретимся.

Брянцева передернуло. Он что-то буркнул себе под нос и быстрым шагом двинулся к аудитории.

Глава 2

Институтская библиотека находилась на последнем этаже здания и представляла собой двухсекционное помещение с серыми обоями и высоким потолком. На стенах в рамках наряду с портретами русских и зарубежных классиков были развешаны фотографии совершенно незнакомых Звереву людей. Стеллажи с книгами были повсюду, они стояли, плотно прижимаясь друг к другу. «Педагогическая поэма» Макаренко, работы Ушинского и Выготского[9] стояли на полках ровненькими рядами напротив трудов по описанию теории научного коммунизма. Отдельно размещались книги по истории, географии и психологии.

Зверев немного задержался у полок с томиками Пушкина и Достоевского, потом протиснулся между рядами и вошел во второй зал.

В этой части помещения, возле большого окна, за массивными столами сидели несколько девушек и молодой человек в круглых очках и что-то усиленно штудировали, делая в тетрадках пометки.