Тайная жена

 – О нет, только не это…

– Она назвалась леди Элинор! – возбужденно вскричала ее собеседница, и Урсула медленно вытащила из-за ворота распятие и приложила его к губам.

– Леди Элинор? – В ее голосе не было страха, только безмерное изумление. – А голос? Ты узнала голос?

– Нет, я слышала его впервые.

– Спасибо и на том, – прошептала Урсула. – Может быть, все еще и обойдется. Но ради всего святого, Гвен… ради Алана, в конце концов, будь осторожнее! Ведь если они только заподозрят, что я здесь бываю… они просто-напросто прикончат и меня, и тебя. Ты жива лишь потому, что молчишь.

– Я знаю, знаю, – всхлипнула Гвендолин. – Он так и сказал мне сегодня.

– Он приходил опять? – со свистом выдохнула Урсула.

– Опять! Опять! – сдавленно выкрикнула Гвен. – Он истерзал меня так, что я едва смогла сползти с постели, когда он ушел. И он смеялся и просил меня продолжать молчать, продолжать хранить тайну, потому что он еще не насладился мною вполне. Он так и сказал: не насладился, ты понимаешь? Я лежала перед ним в крови, вся избитая, истерзанная, но это возбуждало его еще больше. Я молилась… молилась, чтобы в этот миг появилась его любовница, чтобы она увидела все это.

– Помилуй Бог! – жалобно выкрикнула Урсула, и Марина поняла, что старая дама тоже плачет. – Она убила бы тебя на месте, ты это понимаешь?

– Она убила бы сначала его! – яростно, страстно, без слез выкрикнула Гвендолин. – И я бы еще успела увидеть это… и была бы вознаграждена за все, за все!

– Ты забыла про Алана, – устало проговорила Урсула, вытирая слезы, и ей эхом ответил такой же усталый голос:

– Ему было бы только лучше, если бы я умерла. Тогда бы никто ни о чем не узнал."

"– Вспомни, кто его отец, Гвендолин! Вспомни, кто надел тебе на палец венчальное кольцо! – Урсула пылко рванулась вперед.

– Кольцо у меня отняли, – раздался голос-стон.

– Алан не должен вырасти, так и не узнав об отце, так и не получив…

Но тут из-за стены донесся тихий крик, исполненный такого отчаяния, что у Марины волосы встали дыбом, а Урсула замерла, ломая руки и уставившись на стену широко раскрытыми глазами, из которых так и лились слезы.

– Нет! Нет! Смилуйся… о, смилуйся надо мной! – вскричала Гвендолин. Вслед за тем послышался звук удара и негромкий смех… смех мужчины, уверенного в своей власти!

Урсула ринулась бежать по галерее, еще быстрее чем бежала сюда. Марина готова была последовать за ней, но вынуждена была подождать хоть несколько минут, чтобы не быть обнаруженной. Казалось, это были самые тяжелые минуты в ее жизни! Она сгорбилась, зажала руками уши, но все равно продолжала слышать безнадежный плач пленницы и тяжелое дыхание разъяренного похотью мужчины, его удовлетворенные хриплые стоны.

…Марина не помнила, как миновала галерею, как спустилась по лестнице.