Тайная жена

А остальное предоставьте мне!

Он поклонился и ушел, а Марина ринулась к себе, чуть ли не приплясывая на бегу: удалось! Кажется, удалось!

И все-таки к предвкушению победы примешивался оттенок страха: уж больно яро горели Саймонсовы глаза!

…Наверное, оттого, что говорили на ночь про страшное, Марине не спалось. Наконец, устав вертеться, она подошла к окну и раздвинула шторы.

Ого! Какая ночь! Луна пошла на ущерб, но до чего же яркая, до чего же чисто небо! Недолго же длились ведьмины козни – погода снова наладилась. Марина усмехнулась – но смех замер у нее на устах, когда она увидела, как задрожали кусты, окаймлявшие газон, и на лужайку выкатился темный ком.

Брауни! Снова брауни!

Вспомнились слова Десмонда, что брауни – нечто вроде домового и встреча с ним к счастью, и Марина несколько успокоилась. Она кое-чего (там словечко, там два) все-таки наслушалась за эти дни о брауни: некогда в этих краях их много водилось! Брауни – и впрямь вроде домовых, но живут не в домах и не во дворах людей, а сами по себе, где-нибудь поблизости от людского жилья. Все брауни, если их не обижать, не только не вредят людям, но даже стараются всячески помочь. Фермеры не раз говорили, что не знают, как бы обходились без своего брауни. Ведь если на ферме была спешная работа, скажем, надо было обмолотить и провеять рожь, или ссыпать зерно в мешки, или собрать репу, или выстирать белье, сбить масло, выполоть огород, на помощь приходит брауни. Хозяину фермы стоило только, отходя ко сну, распахнуть двери в амбар, или в молочную, или в сарайчик, куда складывали репу, да поставить на порог чашку с парным молоком – брауни на ужин, – и когда хозяева наутро просыпались, чашка оказывалась пустой, а работы – законченными. И все было сделано даже лучше, чем сделали бы люди. Словом, не стоило пугаться, если увидишь, как брауни бесшумно крадется от дерева к дереву, стараясь, чтобы его не заметили. Он никогда никому не повредит – не то что русский домовой, от которого можно ждать и доброго, и худого.

Интересно бы знать, что здесь поделывает брауни? Уж не явился ли исполнить чью-то работу? Не Хьюго ли оставил для него открытой дверь конюшни? Не Саймонс ли ждет помощи? Марина невольно хихикнула – и тотчас улыбка сбежала с ее губ: в коридоре под самой дверью зашелестели легкие шаги.

Агнесс! Неужто она? Неужто Десмонд все-таки вернулся поздним вечером (его ждали весь день и решили, что он отложил приезд до завтра)? Приехал! Конечно, приехал, не сказав ни слова привета своей постылой «кузине», однако успев дать знак любовнице, что истомился, что ждет…

Не помня себя, Марина нашарила ночные туфли, напялила пеньюар и выскочила за дверь, полная решимости догнать, вцепиться в волосы и… но сначала догнать.