Тайная жена

Вот почему не спал Десмонд! Он ждал свою любовницу! И значит, Марине досталось ощутить лишь ожидание другой… Ох, как же он хотел, как он хотел… кого? Да все равно кого!

Ох, нет, вовремя появился Макбет. Очень вовремя! Ведь теперь понятно, что Десмонду безразлично, с кем блуд чесать. И как же глупа Марина, если вообразила, что и она жаждет именно его! Просто-напросто он разбудил в ней женщину, растревожил естество, которое теперь алчет удовлетворения. Не обязательно с Десмондом! Все равно с кем. Ей нужен мужчина – любой. Ей нужен сильный, неутомимый любовник, с которым она могла бы биться в постели, крича от наслаждения… и хорошо бы, Десмонд слышал шум этой битвы!

Ну и оживленная выдалась ночка, угрюмо подумала Марина, делая вид, что ей смешно. Сначала брауни. Потом Десмонд. Макбет. И Агнесс… Может быть, если сейчас выглянуть в коридор, там сейчас как раз окажется кто-нибудь, способный утолить ее жажду? Но… кто-нибудь – кто? Призрак? Едва ли ей нужна призрачная любовь! Какой-нибудь лакей?

Ну уж нет! Спать с прислугою – это для лордов!

Глава X

Нарциссы Джессики

Она уснула только под утро, да так крепко, что горничная, принесшая завтрак, едва до нее достучалась: ночью-то, вгорячах, Марина заперла дверь.

Похоже, горничная была недовольна, что пришлось ждать.

– Миледи боялась, что к ней пожалует призрак? – фамильярно осведомилась девица, но Марина глянула столь хмуро, что та благоразумно смолкла и отправилась за горячей водой для мытья.

Чай, крепкий и густой, почти без сливок, масло, намазанное на ломтики белого хлеба, еще скворчащие жиром лепешки… Марине захотелось гречневой каши с молоком и яблок, но кто даст? Она взялась за еду, и настроение улучшилось, а после ванны стало и вовсе прекрасным, тем более что камин уже был затоплен, пламя весело играло, солнце заливало комнату теплыми золотистыми лучами, и все призраки казались нереальными, а обиды прошлой ночи – вполне переживаемыми. Не зря же говорят, что утро вечера мудренее!

– А скажи-ка, милая, – осведомилась Марина, пока горничная затягивала ей корсет, – как бишь тебя? Глэдис?

– Да, миледи, – ответила та, делая книксен, отчего Марине пришлось резко выгнуться назад. – Ой, простите! Простите, миледи!

– Ничего, – снисходительно отмахнулась Марина. – Мне не больно, только не тяни так сильно. Лучше скажи, что такое брауни? О-ой!

Последнее восклицание относилось к горничной, которая так дернула за шнурки, что у Марины из груди, чудилось, вырвался весь воздух.

– Простите, миледи, – пробормотала Глэдис, и в ее голосе послышались слезы. – Но ежели вы не против, не говорите со мной про… про… ну, про это существо, которое вы изволили упомянуть.

– Про брауни, что ли?..