Тайная жена

Уж она бы от души добавила к первому удару!

Впрочем, обошлось: Саймонс поозирался, поозирался – и побрел себе дальше, и чуть только он затворил за собою дверь, Марина выскочила из своего укрытия и ринулась вперед. В смысле, продолжила красться.

Ей казалось, что она движется совершенно бесшумно, однако сие, верно, было не совсем так, ибо, оглянувшись на повороте коридора, она заметила вдали промельк света.

Саймонс возвращается! Что, если он решил заглянуть в комнату беглой преступницы мисс Марион? Что, если он готов схватить ее?

Решение пришло мгновенно. Она затаится в коридоре. Саймонс пройдет мимо, заглянет в опочивальню, убедится, что там никого, и уйдет. Тогда Марина забежит к себе и заберет шкатулку с драгоценностями.

Однако Саймонс уже близко…"

"Марина откачнулась за портьеры, красивыми складками обрамлявшие огромную картину. Картина изображала прекрасную леди, которая в крайнем отчаянии била кулаками в стены комнаты, не имеющей ни окон, ни дверей. Очевидно, бедняжку туда заточили за какую-нибудь жестокую провинность, но Марина всегда преисполнялась жалости, стоило только взглянуть на залитое слезами лицо красавицы. Ей даже сейчас стало не по себе, что придется прятаться именно здесь, однако Саймонс был уже почти рядом, и искать другое укрытие времени не больно-то оставалось.

Марина вжалась в стену так крепко, что почудилось, будто она мягко поддалась. Да нет, это голова закружилась – иначе не может быть… Не может ведь быть, чтобы каменная плита, на которой она стоит, вдруг поднялась бы, перекосилась, да так, что Марина опрокинулась навзничь в какую-то тьму, не имеющую ни верха, ни низа, ни крыши, ни дна…

Нет, это ей только так показалось в одно первое мгновение нерассуждающего ужаса, а потом она ощутила, как больно ударилась обо что-то спиной и головой – и лишилась сознания.

* * *Ее заставил очнуться солнечный луч, бивший прямо в лицо.

«Полдень», – вяло догадалась Марина, открыв глаза и тотчас зажмурясь: солнце светило сверху.

Марина, кое-как заслонившись руками, огляделась.

Она лежала на каменном полу, грязном и пыльном, а солнце пробивалось сквозь узкие щели, прорезавшие потолок. Марине почудилось, что он находится как-то очень высоко, слишком высоко!

Марине, пожалуй, понадобилось бы вырасти раза в три, а то и в четыре, чтобы дотянуться до него. Эти щели были единственным источником воздуха и света, потому что комнатушка, в которой оказалась Марина, не имела ни окон, ни дверей.

В голове вдруг мелькнуло воспоминание о картине, висевшей в коридоре, но оно было слишком страшным, и Марина отогнала его.