Тайная победа

Он выглядел как злой, загнанный в угол зверь, и тяжелый взгляд его глаз говорил, что в таком состоянии с ним шутки плохи. В подпитии Норткот выглядел совсем уж пугающе.

Джессика попыталась отвернуться от него, но вдруг обнаружила, что ей это не под силу. Ее глаза устремились туда, где белел расстегнутый ворот его рубашки, обнажая загорелую кожу и черные волоски на ней. Норткот притянул ее еще ближе к себе, и тогда Джессика уперлась ему в грудь руками. Под тонкой материей ее ладони почувствовали мышцы, твердые и упругие.

Джессика закрыла глаза, чтобы не видеть его вызывающе мужскую красоту. Какой наивной она была, думая, что сможет убедить человека, способного запугать весь высший свет Лондона, жениться на ней! Какой была глупой, когда считала, что с ней не случится ничего страшного, если она отправится к нему одна! Только ей могла прийти в голову мысль, что граф Норткот поверит глухой незнакомой девушке и возьмет ее в жены!

Джессика открыла глаза и увидела направленный на нее взгляд, в котором под привычными уже злобой и неверием полыхал какой-то непонятный ей огонь. Ее сердце забилось так быстро, что ей стало страшно, как бы оно не выскочило из груди. Никогда раньше она не стояла так близко от мужчины. Никогда не ощущала на своем теле мужские руки.

– Мне кажется, вы не понимаете, что в браке я могу потребовать от вас не только деньги.

С этими словами Норткот опять притянул ее так близко к себе, что Джессика уперлась всем телом в его грудь. У нее было такое чувство, будто она столкнулась с кирпичной стеной – твердой и неподвижной.

Одной рукой Норткот обнял ее за талию, не давая ей отодвинуться от него. А другой взял за подбородок и провел пальцем по щеке. От его прикосновения Джессика вспыхнула, как от огня.

– Вы готовы заплатить эту цену за титул графини?

Она попыталась возразить, но слова застряли в горле.

И тогда обе руки Норткота опять крепко обняли ее за плечи. Одним пальцем он принялся лениво чертить маленькие круги на тыльной стороне ее шеи. Потом скользнул им вперед, коснулся ямочки у основания шеи и поднялся выше. Шершавая подушечка пальца начала медленно ласкать ее губы.

Джессика схватила Норткота за руку и попыталась высвободиться из его объятий.

Нужно бежать. Она не могла думать. Не могла дышать. Его нежные, но в то же время требовательные прикосновения смущали ее.

Пальцы Норткота ласкали кожу, вызывая жар, который она никогда раньше не чувствовала. Ему нельзя было трогать ее так бесцеремонно, словно перед ним стояла дама легкого поведения, но все же какая-то часть Джессики хотела и дальше ощущать тепло и силу, исходившие от Норткота.

Она должна была трястись от страха, но ничего подобного не происходило. Ей следовало плакать от стыда, но никакого стыда она тоже не чувствовала.