Тайная победа

 – Она наклонилась к нему и очень тихо добавила: – Но особенно меня огорчило то, что вы выбрали на роль графини девушку, которая на всех балах пряталась по углам.

Саймон вспылил:

– Скорее в аду пойдет снег, чем я решусь попросить у вас совета!

Рука Джессики стиснула его локоть. Он глянул на нее, и его сердце сжалось от боли. Жена смотрела на него с самой доверчивой улыбкой на губах, но в ее глазах застыл настоящий ужас.

Розалинд прикрыла рот рукой и шепотом сказала ему:

– Зря ты так думаешь. Если бы я знала, что тебе так сильно нужна жена, то помогла бы найти кого-то более подходящего на эту роль.

Слепящая ненависть вспыхнула в сердце Саймона. Как он мог влюбиться в такое подлое создание? Розалинд была недостойна даже находиться в одной комнате с Джессикой.

– Ты с моим отцом – одного поля ягоды, – прошипел Саймон, продолжая обнимать жену за талию. – Тебе он хоть немного нравился? Или ты думала только о его деньгах?

Розалинд вспыхнула, лицо стало упрямым. Она развернулась, шелестя красной атласной юбкой, и поставила пустой бокал с пуншем на стол. Потом повернулась и сказала ему, обмахиваясь черным кружевным веером:

– Будь осторожен, Саймон. Не только ты можешь играть в такие игры.

– Я не играю в игры. Я говорю о смерти отца. Где ты была, когда он погиб?

Взгляд Розалинд стал ледяным.

– Я уверена, эта тема совсем не интересна твоей супруге. Не так ли, леди Норткот?

Розалинд задала вопрос достаточно громко, чтобы все вокруг его услышали. Но в этот момент Джессика не видела ее губ.

– Я права, леди Норткот? – повторила она, поворачиваясь наконец к Джессике. Розалинд подождала секунду, потом иронически подняла уголки губ. – Может, ваша супруга не слышала мой вопрос? – спросила она, улыбаясь с такой злобой, что у Саймона мурашки забегали по коже.

В эту секунду ему стало по-настоящему страшно. Это редкое для него чувство холодом сжало сердце, не давая мыслить разумно, побуждая только к одному – скорее бежать отсюда! Розалинд с самого начала знала тайну Джессики. Каким-то образом ей стало известно о том, что его жена скрывала от общества на протяжении стольких лет.

Страх мешал ему дышать, двигаться. Саймон ни на мгновение не сомневался, что если он и дальше будет допрашивать ее о гибели отца, то Розалинд тотчас расскажет о глухоте Джессики всем гостям бала.

Его жена в замешательстве смотрела на Розалинд, а потом повернулась к нему. Саймон ясно читал мольбу в ее взгляде. Что она могла ответить, если не слышала вопроса?

Саймон так сжал зубы, что те скрипнули. Он чувствовал, как дрожит Джессика, в отчаянии цепляется за его руку, как за последнее спасение. Она держала голову высоко, ее лицо было спокойно. Но Саймон знал, что внутри ее жег тот же страх, который испытывал он сам.