Тайная малышка от Генерального. Встреча через время

Подмигнув, поднял малышку на руки и подошёл ближе к берегу."

"А я стояла чуть в стороне, наблюдая, как дочка что-то восторженно шепчет ему на ухо, сжимая камешек в виде сердечка в руках.

Ветер развевал её пушистые волосы, на пухлых губках играла улыбка, а глаза светились волшебством и восторгом.

«Моя дочь на руках у отца…»

Картина настолько правильная, будто всё в моей жизни происходило только затем, чтобы привести нас в этот момент…

И лишь на секунду я позволила себе представить, что мы семья… Мама, папа и дочь…

Но тут же одёрнула себя. Как опасно. Слишком опасно мечтать.

Марк обернулся, поймал мой встревоженный взгляд. А затем протянул руку, без слов прося подойти ближе к ним.

Вложил в мою руку гладкий прохладный камешек и тихо сказал:

– Загадаете желания, девочки?

Я закрыла глаза. И желание в голове появилось против воли и здравого смысла.

«Пусть он станет для моей дочки отцом. Настоящим…»

Я не думала, не размышляла и не сомневалась. Просто бросила камешек в воду. Он тихо плюхнулся, а затем пропал в водной глади. Вслед за моим туда полетел камешек Марка и Сони.

Интересно, что они загадали?…

~Глава 15~

Это был один из тех дней, когда всё шло идеально… Тёплый ветер, морской воздух, золотой песок, тихий плеск волн, звонкий смех моей дочери и тёплые, светящиеся заботой и лаской глаза её отца…

Чуть позже мы все вместе устроили пикник прямо на берегу – оказывается, Марк и об этом успел позаботиться, принеся из машины плед и корзину с ягодами, печеньем и лимонадом.

Дочка сидела на коленях у Марка и что-то шептала ему на ухо, тот лишь тихо смеялся в ответ, внимательно слушая её секреты.

Вдоволь понежившись на берегу, решено было вернуться в город и прогуляться по набережной.

Южный в этот вечер был по-особенному прекрасен. Лёгкий розоватый закат подсвечивал морскую гладь, воздух наполнен ароматом карамели, кукурузы и соли. По набережной прогуливались отдыхающие – дети с мороженым и воздушными шарами, влюблённые парочки, семьи. Смех, музыка, громкие крики. Всё это рождало в душе ощущение праздника.

– Мамочка, смотри, там рисуют! – Соня потянула меня за руку к ряду уличных художников.

– Хочешь, чтобы тебя нарисовали? – улыбнулась я дочери.

– Нет, нет! Нас всех! Всех троих! Чтобы мы – как семья! – серьёзно заявила она, по очереди глядя то на меня, то на Марка.

Я растерялась, а Абрамов неожиданно с энтузиазмом кивнул, заставляя меня вновь ломать голову – зачем ему всё это надо?

– Идём, – поддержал он Соню и первым уселся напротив художницы – пожилой женщины в платке и очках, с вьющимися седыми волосами. Она одарила нас радушной улыбкой и быстро заправила мольберт, взглянув из-под толстых стёкол очков.

– Вот сюда сядьте, да. И дочку посередине посадите, – давала художница указания.