Тайная магия Депресняка

Когда же снег улегся, Меф увидел, что труба, за которой пряталась тень, невредима, зато с дома напротив слизнуло разом все три трубы. Серая тень, вполне невредимая, на миг показалась, нырнула куда-то и пропала.

– Нилб! Дафна, ты путаешь право и лево! – сказал Меф.

Даф обиделась.

– А ты путаешь пятиэтажные дома с шестиэтажными! Купи себе счетные палочки!.. И вообще, мы стояли с тобой лицом в разные стороны! Можно же было догадаться, что справа от меня – это слева от тебя? – огрызнулась она.

– Ладно, проехали! Будем надеяться: тот друг на крыше понял намек, – сказал Меф.

– Убедился, что ты был неправ? Убедился? – напирала Даф, которой, как светлому стражу, хотелось докопаться до истины.

– В философские диспуты после обеда не вступаю! – миролюбиво сказал Буслаев.

Меф по опыту своему знал: чем пустячнее повод, тем бесконечнее спор. Снисходительность – главное оружие мужчины в его беспощадной и вечной борьбе с женщиной, которая по определению всегда права.

Они искали кота до вечера и, отчаявшись найти, по предложению Мефа вновь засели в кафе.

– Так мы его никогда не найдем! – сказала Даф. Врожденное чувство ответственности мешало ей расслабиться.

– Не факт! Может, как раз и найдем, – заметил Меф.

– Почему?

– Ну вообрази: он мечется по городу, и мы мечемся. Много суеты и минимум шансов пересечься. Не умнее ли сидеть и ждать, пока он просто свалится тебе на голову? Причем ждать в хорошем и вкусном месте? – заметил Меф.

Дафна не нашла что возразить и заказала себе приличный кусок сливочного торта.

Глава 8

Ах ты, суккубочка!

«Стрелки разделяются на три класса: бывают между ними ахалы, пукалы и шлепалы. Ахалы только ахают, когда вскакивает дичь; пукалы стреляют и не попадают; шлепалы стреляют и попадают. Из пукалы может еще выйти шлепал; из ахалы – никогда».

Л.И. Татаринов[11]"

"Меф постучал в дверь кабинета и, услышав не то чтобы приглашение, но нечто вроде благожелательного рычания, вошел. Непривычно близко придвинувшись к столу (обычно он предпочитал расстояние закинутых на стол ног), Арей разглядывал в лупу нечто, лежащее перед ним. Чуть в стороне, у локтя, на столе помещался его дарх, похожий на извилистую сосульку.

Затычка из красного дерева была выдернута, а сам дарх открыт. Из дарха лились нежные мелодичные звуки, похожие на далекий печальный колокольный звон. Зрачки Мефа расширились. В жизни мрака нет момента опаснее. Увидеть дарх стража открытым – это словно попасть в клетку голодного льва. Страж – даже настроенный дружелюбно – может зарубить вас только потому, что вы вошли к нему в момент, когда он прячет в дарх очередной эйдос или, точно Скупой Рыцарь, обозревает свои сокровища.

Понимающе покосившись на Мефа, Арей ухмыльнулся и вставил в горловину дарха затычку.