Тайная магия Депресняка

Буслаев едва успел отбросить его, прежде чем он превратился в оплавленную растекшуюся массу. Проклятый Лигул! Он был слишком осторожен.

Мамай ждал Мефа в машине с тем равнодушным терпением (ехать так ехать – стоять так стоять), что встречается лишь у профессиональных водителей. У разбитого киоска уже начали собираться прохожие. Машины они явно не замечали. Один из мужчин даже ухитрился пройти ее насквозь, на мгновение став расплывчатым. Помнится, первое время Меф долго привыкал к подобной магии. Она казалась ему противоестественной.

Меф легко вскочил в машину. Для него она была вполне реальной.

– Где мое ухо? – спросил Мамай.

– На совести Лигула. Все вопросы к нему… – кратко ответил Меф.

Мамай сплюнул в пространство – сплюнул, разумеется, тоже пластилином – и резко дал задний ход. Буслаев подумал, что обращаться с вопросами к совести Лигула хан не станет. Причем не только за отсутствием оной.

* * *У спортклуба «Пижон» Мамай стал сдавать задом, собираясь с разгону въехать в парковочное место, куда в обычных условиях не встала бы и детская колясочка.

– Перегрелся? – доброжелательно поинтересовался Меф.

– Слушай, а! Новую машину хочу! Эту разбить надо, нет? В канцелярии что скажут: «Совсем с ума сошел! Старый машина не разбит, а новый бэрэшь!» – доверительно сказал он Мефу.

Меф в очередной раз удивился Мамаю. Тот то начинал говорить вполне литературным языком, то общался как узбекский джинн. Должно быть, комиссионеры, эти природные клоуны, были вообще малопоследовательны в своих действиях."

"Меф не стал дожидаться, пока Мамай разберется со старой машиной, и выскочил. К клубу вели обледенелые ступени из гладкого мрамора – идеал строительной бестолковости. Поднявшись, он толкнул вертящуюся дверь и вошел. Никто не спросил у него пропуск. За стойкой дежурного никого не было, лишь пищал сдернутый с рычажков телефон. Рядом стоял белый стаканчик с кофе. Сам не зная зачем, Меф заглянул в него. На дне стаканчика шевелились белые черви.

Под ноги Мефу подкатилась старая газета. Он ловко наступил на нее и провернулся на каблуке. Газета стерпела, лишь издала короткий сдавленный хрип. На полу на краткий миг обозначился некто, со внешностью плоской и невзрачной, как профиль на старой монете. «Ну, разумеется! Ничто так не губит комиссионеров, как излишнее любопытство», – подумал Буслаев.

Буслаев прошел через раздевалку, толкнув мешавшую ему дверцу шкафчика. Отсюда вели две двери – в душевую и в зал. Меф машинально выбрал дверь в душевую. До сих пор никого, кроме прикинувшегося газетой комиссионера, ему не встретилось. Куда подевались Арей и Улита? Об отъезде Лигула он уже знал. Другие бонзы мрака, видно, тоже не стали задерживаться.