Тайная любовь моего мужа

Чуть отстранившись, посмотрела ему в лицо…

И, возможно, впервые подумала о том, что в себе таила наша дружба на самом деле. Бывает ли так, что человек ради тебя на все готов только потому, что вы с детства вместе?

Или здесь крылось… что-то еще?..

Эти обрывистые мысли не успели оформиться во что-то серьезное, потому что Костя произнес:

– Но Белозерову сказать тебе все равно придется."

"Наверно, по моему телу пробежала заметная дрожь, потому что объятия Кости стали теснее, он, то ли успокаивая, то ли согревая, провел ладонями по моим рукам вверх и вниз…

– Мне страшно, – призналась негромко в том, что, возможно, не сказала бы никому другому, боясь показаться слабой и уязвимой.

– Нечего бояться, – уверенно заметил он. – Я ведь с тобой.

С моих губ вдруг сорвался нервный, невеселый смешок.

– И что мы, двое бедных студентов, будем делать с маленьким ребенком? Мама ведь не поможет…

Костю это не смутило и не напугало.

– Будем подрабатывать. Не пропадем, поверь.

И я ему верила – абсолютно и безусловно.

***

– Я беременна.

Мы встретились с Лешей в парке – на месте, которое считали «нашим». Я кучу раз по дороге сюда репетировала речь, мучительно подбирала слова, пыталась придумать, как лучше ему сказать…

А в итоге только и сумела, что выпалить два коротких слова безо всякой подготовки и предисловий. Просто не хотелось дальше отсрочивать свой приговор, проще было вот так: словно в ледяную прорубь с разбега нырнула, без долгих терзаний, без лишних слов.

Лицо Леши побледнело так, что казалось – он напуган даже сильнее, чем я сама…

Упав на скамейку, он несколько мгновений смотрел прямо перед собой, будто был не в силах осознать эти два слова…

Всего два слова, способных изменить целую жизнь. Его. Мою. Нашу.

Он нервно заправил назад упавшую на глаза прядь волос, посмотрел на меня и спросил:

– Это точно?

Вот только этим утром я была у врача и сомнений никаких уже не оставалось.

– Точно, – кивнула коротко.

– И что думаешь… насчет того, как поступить?

Он не смеялся надо мной, не отвергал, не отворачивался. Но его неуверенность, его страх были видны и хорошо ощутимы.

И, по большому счету, естественны и понятны.

– Подумала, что нам стоит решить что-то… вместе, – ответила на вопрос, повисший в воздухе, ставшем вдруг более осязаемым, словно бы загустевшим.

Может, именно поэтому было сейчас так трудно сделать каждый последующий вдох?..

Леша кивнул, принимая тем самым мой ответ. Немного подумав, произнес:

– Но твое мнение все же важнее.

– А что думаешь ты сам?

Он потер друг о друга ладони, словно те внезапно замерзли. Я ловила каждое его движение, и чем дольше ждала ответа, тем все громче и торопливее билось мое собственное сердце.

Я ждала от него очень простых слов.