Тайная любовь моего мужа

Он смотрел на меня затравленным зверем. Облачко пара вырвалось из его рта, когда он с мукой произнес единственное слово…

– Кира…

Ему больше нечего было сказать. Мне – тоже.

Кроме одного.

– Ну как бельишко-то, Львеночек? – спросила с ледяной насмешкой. – Сорвал его, как настоящий зверь?

Ответ мне не требовался.

Больше ничего не говоря, я отвернулась и просто пошла прочь.

А снег все падал, заметая следы, стирая прошлое и размывая будущее…

Превращая всю мою жизнь в чистый белый лист.

Глава 9

Его шаги нагнали меня несколько метров спустя.

Ледяные пальцы – от холода ли, от страха ли – сжали мое запястье, потянули на себя, вынуждая обернуться.

В его глазах отчаяние смешалось с решимостью.

– Подожди, – выдохнул хрипло. – Я отвезу тебя домой.

Я приподняла брови в изумлении, усмехнулась…

– А кто сказал, что я еду сейчас домой?

Он озабоченно, сурово нахмурился.

– Значит, тем более отвезу. Не хочу, чтобы ты наделала глупостей…

Я стряхнула с себя его пальцы – с таким отвращением, будто меня касалось гадкое насекомое."

"– Не многовато ли ты о себе вообразил, Львеночек? Ты не стоишь того, чтобы делать из-за тебя глупости.

– Не называй меня так, – процедил он сквозь зубы.

– Ну уж как заслужил.

Муж только грозно зыркнул в ответ, и, не говоря больше ни слова, взял меня под локоть и потащил к своему джипу.

Я не сопротивлялась. Было уже плевать – на него, на его касания, на само его присутствие рядом. Поселившаяся внутри пустота служила мне и щитом, и мечом. Надежной защитой от совсем ненужных сейчас, губительных эмоций.

Проходя мимо подъезда, где Львеночек ворковал со своей подстилкой, я заметила, что она все еще стоит там, чего-то ожидая. Не заметить ее было невозможно хотя бы потому, что у нее хватило дурости заорать на весь двор:

– Львеночеееек! А как же я?!

– Иди домой! – только и гаркнул он в ответ.

– Ну что же ты так со своей силиконовой долиной? – заметила я насмешливо. – Столько денег все-таки вгрохано…

Он вновь посмотрел на меня нарочито сурово, но на глубине глаз, за всей этой старательно нагнетенной хмуростью, прятались уязвимость и неуверенность.

– Дома поговорим, – только и произнес в итоге.

Я же в ответ пожала плечами и просто села в машину. Поговорить нам и в самом деле было о чем, но вовсе не о том, о чем он сейчас наверняка думал.

Нет, я не стану спрашивать его о том, как долго это все продолжалось. Какая разница, изменял он мне месяц или год, если это все равно было? Если он отдавал ей свое время, деньги, себя самого, недодавая, тем самым, все это мне и детям?

Мы ехали молча. Я сразу же отвернулась к окну, абстрагировавшись от всего вокруг.