Тайная беременность. Девочка Громова

Несильно, но достаточно, чтобы расслабиться и опереться о него.

– Схожу я за твоим веником. Сейчас.

Хочется довольно расплыться в улыбке. Но я держусь!

– Но ты пойдёшь в душ. Не хватало нам, чтобы ты заболела ещё.

Болеть нельзя, да. Особенно в моём положении.

Но как хорошо! Завтра выходной! Поездка в клинику отменяется! Завтра проснусь, уберусь во всей квартире, а потом… Что-нибудь придумаю.

– Пойду, – довольно киваю.

Делаю шаг в сторону, чтобы обойти его, пойти в свою спальню и без задних ног упасть на постель. Но не успеваю. Мужчина отчего-то прижимает меня к себе, притягивая. И наклоняется. Неожиданно целует меня в губы. Мягко, нежно, терзая миллионы нервных окончаний на губах. Импульсы тут же попадают в остальные нервы, дразня их и откликаясь истомой во всём теле.

Поцелуй недолгий, быстрый, не такой необузданный и дикий, как всегда.

Отрывается быстро. А я шелохнуться не могу.

– Чёрт, – вылетает из его горла. И он, не глядя на меня, огибает меня и несётся на выход из квартиры.

А я ещё несколько минут стою в зале, смотрю в панорамное окно и городские шикарные огни и не могу пошевелиться. Жесть…

Что это только что было?

Без ответа на свой вопрос я всё же поднимаюсь к себе в спальню. Успеваю только переодеться. Но сил идти купаться нет никаких. Меня хватает только на то, чтобы упасть на кровать.

И прежде, чем окончательно отключиться, слышу звук открываемой двери и тихое недовольное:

– Засранка.

* * *Неосознанно кашляю и прикрываю губы ладонью.

Вот тебе и погуляла, блин… И ведь даже на траве толком не сидела. А теперь кашляю, нос заложен.

Эмин услышит – убьёт.

Словно слыша, что я думаю о нём, взъерошенный и сердитый заходит на кухню. В одних серых спортивных штанах. Невольно любуюсь охрененным телом, очерчивая взглядом каждый кубик, каждую мышцу.

– Как ты кашляешь, из спальни слышно, – недовольно мажет по мне взглядом и подходит к столешнице. Достаёт стакан, пьёт прохладную воду из кулера. Ежедневная его привычка.

И оборачивается, прислоняясь к этой самой столешнице задницей.

– Выспалась? – спрашивает как-то иронично.

Отворачиваюсь от него, утыкаюсь в тарелку, а сама пытаюсь принюхаться к рядом стоящим розам, запаха которых я не чувствую вообще!

И так обидно…

Он всё-таки принёс их. Поставил в вазу. Я могу наслаждаться ими, рассматривая бархатные лепестки. И всё.

И всё!

– Нет, – соплю себе под нос. Попробуй тут выспаться, когда две ноздри заложены.

– А я думал, должна была. Лишние двадцать минут, что на душ могла потратить, проспала.

– Ой, опять ты начинаешь.

– А ты не слушаешься вечно.

Кашляю и делаю глоток горячего чая. Обжигаю язык, мычу и матерю Громова, говорящего под руку.

– Нормально всё, – огрызаюсь и машу ладонью на язык. – Это всего лишь горло и нос.