Тайна всегда со мной

Да и детдомовское прошлое все-таки… — неуверенно добавил он.

— А он знает своих родителей?

— Его из роддома отдали сразу, насколько я знаю. Не то чтобы у бомжей забрали или что-то такое. В общем, с родителями он ни дня не провел.

— Неужели ничего о них не знает? Не пытался найти?

— Да кому он сейчас нужен, здоровый мужик, если от него ребенком отказались?

— Ну… просто, чтобы знать, кто его родные мама и папа.

— Однажды мы с ним выпили крепко, за жизнь разговаривать стали. Это еще на первом курсе было. Демид и сказал, что сразу после того, как из детдома вышел, твердо решил узнать, почему его бросили.

В этот момент меня слегка передернуло, и я сделала большой глоток из банки, чтобы скрыть свою реакцию. Я прекрасно понимала желание парня. Это тот вопрос, который задает себе каждый воспитанник детдома. Часто он остается без ответа и ложится на сердце рваной раной.

— Узнал? — понизив голос, спросила я.

— Видимо, — пожал плечами Артем и глотнул пива. — Он только сказал, что лучше бы не знал правды. Говорил, что легче предполагать, что твои родители наркоманы или в тюрьме, чем знать, что живут в достатке и с другими детьми.

— Да, это больно, — согласилась я.

— Он тогда сказал, что впервые в жизни узнал, что такое настоящее унижение, хотя в детдоме всякое бывало. Больше он к этой теме никогда не возвращался.

— Артем, можешь сохранить наш разговор в тайне?

— Легко. — Он закинул ногу на ногу и пожал плечами.

— Последняя просьба. У тебя есть его фотка? Можешь скинуть, а то мне как-то неловко было его фотографировать?

— Сейчас найду, — ухмыльнулся парень и принялся копаться в телефоне.

Через пару минут снимок был у меня. На нем Демид сидел на той самой кровати, где сейчас находилась я. Темные джинсы, черная футболка. Он был такой же долговязый, как и его сосед. Только волосы русые. Схожесть с Людмилой прослеживалась, но не была очевидной.

— Спасибо тебе, — произнесла я, стоя у порога. — Думаю, теперь я знаю, что делать.

— Беги, Таня, беги, — ответил он и рассмеялся.

Не то чтобы я последовала его совету, но из общежития удалиться поспешила. До дома я решила добираться пешком, несмотря на кашу из грязи и листьев под ногами.

Утром меня разбудил звонок Селиванова.

— Спишь? — поинтересовался он.

— Бывает иногда, — отозвалась я, протяжно зевнув.

— Заеду за тобой через пятнадцать минут?

— Это еще зачем?

— Поедем к Лысенко. Они ждут нас в девять.

— Сразу оба? — уточнила я.

— Да, ты и я.

— Это я поняла, братья — оба?

— Ну да, — засомневался Селиванов. — А что, надо было их по одному допрашивать?

— Не знаю, как надо, но надеюсь, что вдвоем они будут более разговорчивыми.

В пятнадцать минут я, само собой, не уложилась, но к назначенному времени мы все-таки успели.