Тайна виконта

Диринг ласкал нежный сосок и чувствовал, как по телу Шарлотты пробегает дрожь, и он мог думать лишь о том, как прекрасно будет погрузиться, наконец, в ее…

Раздался громкий стук в дверь, и Шарлотта застыла. Диринг выругался и встал. Стук повторился.

«О боже».

Похоже, Хадсон не дорожит своим местом. Или своей жизнью.

Страсть быстро трансформировалась в свою извечную спутницу – гнев. Дворецкий, должно быть, имел веские основания дважды побеспокоить его, хотя ему было сказано держаться подальше.

– В чем дело? – спросил он через дверь.

– Прошу меня простить, милорд, – проговорил Хадсон.

– Ладно, говори быстрее. – Диринг приоткрыл дверь, загородив слуге обзор своим телом, давая возможность Шарлотте привести себя в порядок. Она наверняка прислушивалась, желая понять, что случилось.

– Прошу меня простить, но леди внизу сильно расстроена. Она на грани истерики. – Хадсон насупился. – Миссис Хабблз предложила ей чай и закуски, но она наотрез отказалась. Боюсь, она не уйдет, пока не поговорит с леди Диринг.

– Ты сказал гостье, что леди Диринг и я сегодня не принимаем? Ей придется навестить сестру в другой день.

– Моя сестра?

У Диринга волосы на затылке встали дыбом. Он не слышал, как подошла Шарлотта. Она двигалась так же бесшумно, как ее котенок. Обернувшись, Диринг убедился, что она слышала весь разговор. Да, это промах, который будет не так легко объяснить.

– Сообщите леди, что мы скоро спустимся. – Он закрыл дверь и обернулся. Все следы их близости исчезли. Волосы Шарлотты были собраны и связаны в аккуратный узел на затылке, платье застегнуто, на лице тревога. И еще глубокая печаль.

– Вы знали, что внизу меня ждет сестра и ничего мне не сказали? – В ее голосе были боль и недоверие. Прелестные голубые глаза метали молнии.

– Я решил, что она вполне может немного подождать.

Зря он это сказал. Шарлотта прищурилась.

– Значит, это соблазнение было рассчитано ненадолго? Быстро сделал дело, и все? Как вы эгоистичны и бездушны. Не думала, что вы такой.

– Шарлотта… – Он сделал шаг к ней, но она отпрянула. – Вы меня не так поняли.

– А что я должна была думать?

– Если я и повел себя эгоистично, то лишь потому, что хотел, наконец, сделать вас своей. Я ждал десять долгих месяцев.

– По вашему собственному утверждению, это была ваша инициатива. – Она направилась к двери, но Диринг преградил ей путь.

– Я понимаю, что должен был сказать вам сразу, но я не мог мыслить здраво, Шарлотта. Все мои мысли были только о вас. Вы завладели моими мыслями и лишили возможности думать. Когда вы наконец оказались в моей спальне и в моей постели, я оказался не в силах отпустить вас, пусть даже на время. Других оправданий у меня нет.

Его искренность произвела некоторый эффект, хотя, какой именно, Диринг угадать не мог.