Солнечная тайна Изабель

— Она так неожиданно исчезла, даже не попрощавшись, а ты исчез следом и не появился, чтобы завершить праздник, как подобает хозяину дома.

— Я же сказал, у донны Изабель разболелась голова, и она так дурно чувствовала себя, что еле дошла до кареты, — ответил Массимо, вспоминая, как провожал ее и как в первый раз вдохнул будоражащий аромат ее кожи. — Бедная девочка не привыкла к таким шумным празднествам.

— Да, она чистое, невинное дитя… — графиня накрыла своей ручкой его большую руку. — И она очень нравится мне, Массимо.

* * *Проснулась я в замечательном настроении. Всю ночь за окном шел тихий дождь и его свежий аромат проникал в открытые оконные створки, выгоняя из комнаты дневную жару. Я лежала под тонкой простынею и вспоминала глаза, руки и горячее дыхание Массимо. Похоже, я бесповоротно влюбилась… Я знала, что у него тоже есть ко мне некие чувства, но утверждать, что он влюблен, не могла — слишком он был серьезен, а порой и холоден. Что ж, время покажет.

Я умылась, надела свое новое домашнее платье и спустилась на кухню, откуда уже слышались голоса мальчишек.

— Доброе утро!

— Изабель! — они бросились ко мне и, заглядывая в глаза, загалдели:

— Ты танцевала? Пила шампанское? Тебя угощали пирожными? Какие маски там были?

— А ну кыш, сорванцы! — прикрикнула на них Лучиана и усадила меня за стол. — Когда вы приехали? Я так крепко спала, что не слышала во сколько вы вернулись домой!

— Еще не было двенадцати, — ответила я и с жадностью набросилась на блинчики с апельсиновым джемом. — У меня разболелась голова, и я решила уехать с праздника.

— Как жаль… — вздохнула Лучиана и тут же хитро посмотрела на меня. — Его светлость уделял вам внимание?

— Уделял, — я довольно улыбнулась ей. — Но пока рано о чем-то говорить. Пусть все идет своим чередом.

— Ох, как бы было хорошо, если… — она увидела мой предупреждающий взгляд и, подняв руки, воскликнула: — Молчу! Молчу!

Я сходила в деревню, поговорила с Бруно и мы решили на следующий день, рано утром ехать в город за материалом. Парни разгребли весь мусор и он большой горой высился чуть поодаль от домов. Они даже не поленились отсортировать его.

— Кое-что можно пустить на дрова, — сказал Бруно, показывая более или менее уцелевшее дерево. — Из битой черепицы я предлагаю выложить дорожки, а остальное мы аккуратно сожжем. Пепел пойдет на удобрение.

Я слушала его и приходила в полнейший восторг — настоящий хозяйственник! Нужно было подумать о том, чтобы оставить этого человека у себя. Пусть пока я не знала, в каком качестве, но время еще было. Пока они отстроят деревню, я что-нибудь придумаю.

Когда я вернулась на виллу, во дворе меня встретил Густаво и сообщил, что привез три огромных бочки молодого вина и готов заняться перегонкой.