Тайна повесы

В своей квартире в Олбани Майкл добрался до бутылки виски и налил себе целый бокал. Ему было все равно, что даже полдень наступит еще не скоро. Ясно как божий день: он стал еще на одну ступень ниже.

Но он не представлял, как мог поступить иначе. Он же обидел Франческу ненамеренно! Он же не обдумывал каждый свой шаг, задаваясь вопросом: «Ничего, если я поступлю по-свински?» Майкл не принимал решений, просто действовал, но даже при этом не понимал, как мог бы повести себя иначе.

Майкл себя знал. Да, он далеко не всегда себе нравился, особенно в последнее время, но себя знал. Когда Франческа, посмотрев на него своими синими глазами, заявила: «Этот ребенок должен был быть и твоим в немалой степени», – он был потрясен до глубины души.

Но Франческа не знала.

Понятия не имела.

А пока ей неизвестны его истинные чувства, пока она не понимает, что он ненавидит себя за каждое действие в качестве преемника Джона, ему нельзя с ней общаться. Она ведь и впредь может проронить нечто подобное. А Майкл не знал, как долго сможет это выносить.

Стоя в своем кабинете, сломленный под гнетом горя и чувства вины, он понял две истины.

Первая – крайне проста. Виски не устраняет душевную боль, даже если это виски двадцатипятилетней выдержки. А это значит, что на Британских островах нет ничего, что могло бы ему помочь. И отсюда – вторая истина, с которой все обстояло гораздо сложнее. Но Майклу придется это сделать. Так нечасто ему приходилось делать ясный выбор, хоть и болезненный.

Поставив бокал, в котором осталось совсем чуть-чуть жидкости цвета янтаря, он прошагал через прихожую в свои покои."

"– Риверз, – обратился Майкл к камердинеру, у открытого гардероба аккуратно складывающего хозяйский галстук, – что ты скажешь насчет Индии?

Часть вторая

Март 1824 года

Глава 5

«…тебе бы тут понравилось. Я, конечно, не о жаре – эта никому не нравится. Но все остальное здесь очаровательно. Яркие одежды, пряности, ароматы – все это опьяняет, и мысли словно окутаны туманом. Думаю, особенно ты бы оценила местные сады. В них есть что-то от наших лондонских парков, однако тут больше зелени и огромное количество цветов, подобных которым больше нигде не встретишь. Ты всегда любила природу, и от Индии, уверен, ты бы пришла в восторг».

Майкл Стерлинг, граф Килмартин, – графине Килмартин, спустя месяц после прибытия в Индию.Франческе хотелось ребенка.

Это желание возникло давно, однако признать его она осмелилась лишь в последние несколько месяцев. Повсюду ее преследовало странное томление, вызывающее грусть, и лишь теперь она осмелилась облечь его в слова.

А началось все невинно. Словно легкий укол в сердце, пока она читала письмо от Кейт, своей невестки. Та рассказывала о своей дочке Шарлотте, малышке почти двух лет от роду, жуткой озорнице.