Тайна

— Нужно пойти и купить побольше одежды для Софии Магдалены, — энергично сказала Карин. — Элизабет, ты пойдешь со мной, пока госпожа Воген покормит малышку. Я не хотела бы на это смотреть, а то я стану такой завистливой. Мы должны купить самые лучшие пеленки и мазь для ее нежной кожи и…

— Через два часа придет доктор Хансен, — напомнила госпожа Воген.

— Мы должны вернуться домой к этому времени, — сказала Карин. — Я должна обсудить с ним, что нужно ребенку. Он такой симпатичный мужчина.

Поскольку Карин, казалось, вела себя здраво, Элизабет, воспользовавшись этим поводом, спросила:

— Госпожа Карин, меня… пригласили… друзья в гости вечером. Вы не будете возражать, если я ненадолго вас оставлю?

— Нет, конечно, дорогая, — рассеянно ответила Карин, пытаясь засунуть в рукав дергающуюся ручку ребенка. — Здесь же госпожа Воген и, может быть, захочет побыть доктор Хансен.

— Мне оставить дверь открытой, как обычно?

Карин посмотрела на нее.

— Открытой? Нет, ты с ума сошла, сюда же смогут войти хулиганы. А у господина Вемунда есть свой ключ, так что это ни к чему. Вообще ни к чему! К тому же, знаешь ли, Элизабет, у нас теперь появилась маленькая София Магдалена, о которой нужно заботиться.

Это было что-то новое! Элизабет не знала, как это понимать. Как прогресс или ухудшение умопомешательства Карин?

При любых обстоятельствах Элизабет, однако, не произносила определенное смешное уменьшительное имя взрослого мужчины.

Мужчины, который больше не существовал."

"Карин впервые осмелилась выйти в город с его лавками и маленькими магазинчиками с витиеватыми вывесками, которые привлекали внимание широким выбором товаров. В деньгах она вообще не разбиралась, и Элизабет, у которой было немного денег от Вемунда на расходы для Карин и свои несколько шиллингов, должна была постоянно обуздывать самые неукротимые покупательские оргии. Элизабет соглашалась с тем, что у ребенка должно быть все лучшее, но она была против приобретения дюжинами одних и тех же товаров. Карин жаловалась на то, как все подорожало, что еще раз свидетельствовало о том, что она давно уже не вращалась среди людей. Элизабет никак не могла взять все это в толк. Как мог Вемунд, которому было лишь двадцать пять лет, причинить так много зла Карин? Убить ее жениха? Нет, это, должно быть, произошло не так давно — какого-либо другого объяснения не существовало.

Даже если прогулка за покупками основательно вымотала Карин, это подействовало на нее вполне благотворно. Веселые и оживленные они возвращались домой с набитыми доверху сумками.