Тайна

— Эмили, я согласен, что нам здесь надо спрятаться, но сначала надо выпустить этих двух из подвала.

— Ты с ума сошел, да нас сейчас могут схватить!

— Что хочешь говори, но я иначе не могу.

Он побежал назад по лестнице вниз. Его лицо, которое все время после появления Карин было опустошенным и серым, походило на лицо мертвеца. Как будто с него сняли шоры, которые он носил все эти годы. Теперь он видел Эмили, такую, которую он внутренне хорошо знал, но не хотел в этом признаваться. И он на себя посмотрел в ясном свете, и это было еще труднее вынести.

Он слышал ее шаги по лестнице.

— Арнольд, — шипела она. — Сейчас же вернись!

Но он не стал слушать ее покоряющий голос. По его щекам лились горькие слезы. Все было кончено, все! Но ему нужно все-таки совершить достойный поступок: выпустить этих двоих."

"Вдалеке он еще слышал отчаянные крики Карин. Теперь они звучали приглушеннее, как и топот ног мужчин, продолжавших поиски в других комнатах на первом этаже. Вемунд… отвернувшийся от своих родителей. Боже мой, какая же это боль! Так вот почему он себя так повел! Он узнал правду о Карин.

Карин… В течение многих лет Арнольду Тарку удавалось подавлять мысли о ней. Никогда не упоминалось ее имя. Однажды, когда ребята были еще маленькими, он начал было рассказывать им об их сумасшедшей сводной сестре, которая подожгла дом. Эмили жутко разъярилась на него за это, наказав его холодным молчанием на протяжении нескольких недель. Это было ужасно! Как будто тебя толкнули в кромешную тьму. Но в глубине души его постоянно глодала мысль: а может, навестить Карин? Или, по крайней мере, выяснить, как она живет? Если она вообще жива! Но Эмили запретила это. Называла его трусом, который хочет принести несчастье тем, кто так счастлив! У них такие замечательные сыновья, которых только и показывать на людях. Карин же на людях не покажешь.

А Вемунд это сделал. Нашел Карин. Вемунд хороший парень. Разрыв с ним причинял ему большие страдания.

Он спустился в подвал. Эмили, как фурия, преследовала его. У лестницы горела небольшая лампа. Она выглядела как бешеная, вцепилась в него и процедила сквозь зубы:

— А ну, пошли, и без глупостей! Зачем они тебе нужны? Они приносят только несчастья. Элизабет я никогда не могла терпеть, а эта вторая дура… Арнольд? Арнольд? Что ты там делаешь?

Он никогда не мог злиться — в этом была его слабость. У него текли слезы, когда он выдавливал ничего не значившие фразы:

— Ты старая! Ты разрушила мою жизнь!

— Арнольд, остановись, убери пистолет. Это я с тобой разговариваю!

Прогремел выстрел, далеко отдавая эхом. Он посмотрел на тело у своих ног, положил пистолет, из которого совершил выстрел, и открыл дверь в помещение, где были закрыты две женщины.