Тайна озера Кучум

Охотница спрашивала себя: зачем стреляют? Сибирскую тайгу быстро накрывали вечерние сумерки, и любому человеку понятно, что надо искать пристанища на ночь, и искать в долине, в займище, в пойме реки, в тихом, безветренном месте, но никак не на гольце, где открытые места подвержены студёному хиусу, который пронизывает насквозь и несёт медленную, сладкую смерть.

И ещё одно немаловажное обстоятельство: в кого стреляли? Может быть, это бродяга-чалдон, неизвестно откуда пришедший в эти края, бьёт на белке сокжоя или выпугивает из кедра аскыра. Или кто-то из заплутавших путников, потеряв ориентацию, подаёт сигнал бедствия. А может… Может, стреляли в человека?..

От последнего, самого страшного предположения сердце Ули сжалось ледышкой, на лбу выступил холодный пот. Она знала, что в молчаливых дебрях заснеженной тайги таится опасность. Но опасность исходит не от матери-природы, не от хищного и беспощадного зверя, а от человека. В последние годы в тайге исчезло очень много людей. И виной всему — золото. А пропавшие люди — разведчики, соискатели и простые старатели-работяги. Они просто уходили в тайгу и не возвращались к положенному сроку. И никто их не искал: как можно найти глухаря, улетевшего за соседний хребет? Иногда, по прошествии какого-то времени, находили останки потерявшихся с простреленной или прорубленной головой. Так было в этом году, когда экспедиция разведчиков-золотоискателей в пойме Глухой реки нашла два человеческих скелета. В черепах обоих были дырки — следы от пуль. Так было и в прошлом году, когда на Диком озере нашли объеденный мышами труп человека с проломленной головой.

Прошло немало времени, прежде чем Уля решилась сделать очередной шаг к зимовью. В смятении чувств она долго вслушивалась в насторожившуюся тишину. В затрепетавшее сознание юной охотницы вкралась предупреждающая мысль, что в её зимовье может находиться посторонний человек. Но поведение собаки и важенки быстро успокоило. Выждав ещё какое-то мгновение, призывая за собой хозяйку, впереди по путику спокойно побежала Кухта. Опытная Хорма шумно выдохнула воздух и тоже сделала несколько шагов. Нетерпеливый Харчик, поторапливая важенку к месту ночевки, ткнул мать в бок. На животных одинокий выстрел не произвёл особого впечатления и был воспринят просто как свалившийся с кедра снежный ком. Прежде всего, таёжные животные доверяют обонянию, зрению и только лишь потом своим ушам.

Полностью надеясь на собаку и важенку, Уля пошла вперёд. Ещё несколько сотен метров — и вот он, некрутой спуск в ручей. За ним на пригорке — зимовье. Упёршись о таяк, молодая охотница скатилась в ложок, стала подниматься в горку. Не доходя до избы, предусмотрительно остановилась за густой стеной подсады пихтача-курослепа.