Повенчанные небесами, или Моя маленькая тайна

— Тогда я еще поработаю. — Находиться с женой в одной комнате становится невыносимо, а прикинуться спящим у меня уже не получится.

* * *На улице льет как из ведра, но это нисколько не сказывается ни на моем состоянии, ни на настроении. Дарья слоняется тенью и своим бескровным цветом лица похожа на привидение. Я думал, она проспит, как обычно, до обеда, а я спокойно исчезну из этого дома. Я решил, что сюда не вернусь, и при возвращении перееду в свою старую квартиру. Переехать можно было и раньше, но я надеялся, что смогу что-то узнать. Но, увы. Кажется, всех устраивало мое состояние тупого болванчика."

"Дарья встает, чтобы проводить меня. Какой героический поступок с ее стороны! Но это меня тоже мало заботит. Я весь поглощен последними отчетами, которые пришли на факс сегодня утром. Допиваю горячий кофе, который с некоторых пор готовлю себе сам, и спешу на выход.

— Богдан, ты не взял зонт, — окликает Дарья и протягивает мне необходимый предмет.

— Обойдусь. Спасибо.

— Ты уверен, что рейс не отменят? — спрашивает, нервно теребя тонкие пальцы.

— Все возможно. — Бросаю коротко и выхожу.

Жадно вдыхаю свежий воздух, как глоток свободы, и сажусь в такси. Снова утыкаюсь в документы и не замечаю, как доезжаю до аэропорта. Рейс переносят на два часа. Подхожу к панорамному окну и любуюсь на вид.

Дождь уже перестал, но черное небо нет-нет и разрывают вспышки молний. Зрелище настолько потрясающее, что я, как завороженный, восхищаюсь им. До меня долетают обрывки разговоров пассажиров, таких же ожидающих как и я. Кто-то говорит, что при такой погоде самолет не выпустят. Кто-то спорит, что уже вылетал и в грозу, и в дождь и попал в турбулентность, а кто-то замечает, что дожди могут идти месяц, и никто столько времени задерживать вылеты не будет.

Наконец, объявляют посадку.

Автобус бесшумно движется по дорожному полотну, а я взглядом вгрызаюсь в каждую мелочь, надеясь «найти себя». Не спешу подниматься по трапу, а вдыхаю в себя воздух с запахом озона и влажного бетона. Задерживаюсь, взявшись за поручень трапа, и оборачиваюсь назад.

Вспышка. Еще одна. Они такие ослепительные, что невольно чувствуешь себя ничтожеством рядом с разыгравшейся стихией. Изломанная светящаяся полоса разрезает небосвод так близко, что кажется, искровой разряд попадает прямо в меня. Рефлекторно закрываюсь рукой и зажмуриваю глаза. Острая боль простреливает с головы до ног, и я, покачнувшись, начинаю оседать. В висках буквально искрит от всплывшего воспоминания…

— Мы разобьемся? — Женский голос звучит обреченно, а серо-голубые глаза смотрят на меня с мольбой и надеждой. Словно от моего ответа зависит, что произойдет дальше.

— Нет, — отвечаю уверенно и беру в свою руку тонкие холодные пальчики, которые тут же хватаются за нее, как за спасение.