Ее тайна

– Наливай, сейчас подойду.

Я поднимаюсь в спальню и натягиваю первую попавшуюся футболку. Спустившись вниз, обнаруживаю, что помимо кофе, Наташа ещё и яйца поджарила с беконом.

– Как себя чувствуешь? Вы с Ринатом вчера съездили в клинику?

Она быстро кивает и отводит глаза. Ну, а сейчас я её чем смутил? Вопросом о самочувствии? Да, выглядит бледной и уставшей. Надо позвонить врачу и узнать, что там с анализами.

– Динар, мне очень жаль, что я доставляю вам неприятности. Я правда не хотела. А вы… разве живёте один?

Я беру вилку в руки и непонимающе смотрю на неё. С кем я должен жить по её мнению? С мамой? С девушкой? Мне собаки вполне хватает, я в няньках не нуждаюсь.

– Сегодня тебя вызывают к следователю. Ему расскажешь то же самое, что и мне вчера. Только глаза в пол не опускай. Это раздражает.

– Меня что, правда посадят? – не поднимая головы, словно дразня, спрашивает она.

– Правда. – Не знаю, откуда взялось это желание поиздеваться. – В соседнюю камеру к Максу. Об этом же ты мечтаешь?

Она резко вскидывает подбородок, глаза мечут молнии. Да, Малышка в гневе мне нравится куда больше, чем оскалившийся волчонок. Хотя проблем одинаково много от обеих её сущностей. Всем было бы проще, имей она нимб над головой вместо хвоста сзади.

– Но ведь они сами! Или нужно было ещё попросить у них этой дряни, чтобы они потом нас с Алиной всю ночь, в разных позах, а мы бы наутро даже и не вспомнили этого?

Моё лицо кривится от тона, которым она произносит последние слова.

– Успокойся. Ты правильно сделала, что постояла за себя, но всё можно было решить иначе. Неужели не понимаешь, что задетое самолюбие человека, который не знает границ, – серьёзная вещь? Быстро этот вопрос у меня решить не получится, поэтому какое-то время поживёшь в моём доме. Мне так будет спокойнее. На занятия и везде, куда тебе необходимо, будешь ездить с Ринатом. Телефон чтобы всегда был доступен. О гулянках и прочих вылазках докладываешь мне лично.

Наташа обречённо вздыхает.

– А к Максиму можно? В прошлом месяце…"

"– Исключено, – перебиваю её, закидывая в себя кусок омлета. – Мы это обсуждали много раз. Я сейчас решаю вопрос о его освобождении, и все эти эмоции, ни с твоей стороны, ни с его, мне не нужны. Ждала четыре года его возвращения? – Она быстро кивает. – Вот и ещё немного подождёшь.

– Даже не знаю, благодарить или пытаться сбежать от такого тотального контроля.

В её голосе и глазах ни грамма благодарности, но они мне и не нужны. Я давно понял, что ей палец в рот не клади – откусит и не подавится. Возможно, внутри или со своим мажором Ракитиным она и нежный котёнок, но сильно в том сомневаюсь. На каждую её колкость хочется только сильнее её задеть.