Закон - тайга

Иль сберкассу, — засмеялся Бугай, спустившись в распадок. — Ох и полезут зенки на тыквы, когда увидят мой навар! Конечно, угрохал я его. Если б ранил, он меня так подцепил бы, что я на том свете уже канал. Вон Тишка еле очухался. А я — ни хрена! На своих катушках прихиляю», — радовался Бугай.

Все петли, силки и капканы в распадке оказались пустыми. Приманка не тронута. И ни одного следа вокруг. Законник решил подождать еще несколько дней, потом снять все ловушки и перенести в другие места.

Раздосадованный неудачей, он возвращался к шалашам другим путем, сокращая дорогу.

Вечером, когда мужики сели ужинать, законник рассказал о встрече с медведем.

— Ну, лафа! Теперь мяса будет, хоть жопой ешь! У медведя одна ляжка с полтонны! — обрадовался Филин и вызвался утром помочь Бугаю разыскать и притащить тушу.

— Везучий ты, Бугай! Медвежья шкура — знак охотничьей удачи! И это в первый сезон! Знать, любит тебя тайга! — позавидовал Скоморох.

— А я всегда был везучим. С фартовыми быстро скентовал- ся. С бабами везло. С меня даже клевые не брали башли за ночь. Все на меня сами лезли. Никогда ни одну не фаловал.

— Можно подумать, что не ты их, они тебя в постели мнут и тискают. Ишь, целка! Форшманули его кле-"

"пые! Да видел я, как ты на цырлах перед ними выпендриваешься! Клевые с ним без навара тискаются! Кому заливаешь баки? Мы ж не целки! — оборвал Филин Бугая.

— Завидуешь, бугор? Небось обломилось бы тебе медведя замокрить, всем зонам и «малинам» трехал бы до конца, какой ты везучий!

— Кончай вякать, Бугай! Чего хвост распустил? Коль убил — лафа! А если подранком сделал? — зло смотрел Тимофей на Бугая.

— А что такое? Ну сегодня не пришил, завтра прикончу. Только будь живым, он меня в тайге до вечера десять раз припутал бы. Но ведь не высунулся. Значит, накрылся, — убеждал Бугай.

— Смертельно раненный никогда не убегает. Засеки на шно- беле. Он, прежде чем сдохнуть, тебя бы в клочья пустил, три «малины» пацанов и шестерок из тебя надергал бы. А уж потом сам ожмурился. Насмерть раненный страшней здорового. Мне дед ботал про медведя много. Про смертельный прыжок. На шесть метров может сигануть, чтоб достать своего стопорилу- мокрушника. Ты про медведя сквозь губу не ботай. Добра от твоего выстрела не будет. Это верно, как два пальца обоссать.

— А что от подранка бывает? — спросил Кот, настороженно вслушиваясь в тайгу.

— Если тот медведь дышит, то станет для Бугая стопори- лой. Всюду по тайге стремачить его начнет, пока не припутает где-нибудь. Но страшен он не только ему, а всякому из нас. Любого заломает за свою боль, какую человек причинил. Только старые медведи никого, кроме обидчика, не тронут. Они его запах годами помнят. А молодой зверь дюжину мужиков ожму- рит, покуда виноватого сыщет! И до конца людоедствовать будет.