Закон - тайга

Ученый-физик. А умер, как преступник, на Колыме. На руках у него, у Кравцова, От туберкулеза. Простыл мужик. И там в сугробе, без креста, навсегда остался. Найди его погост теперь! Словно и не было человека. Лишь в сердце, в памяти жить остался навсегда. Да еще в снах, в которые поневоле научился верить.

Тогда, в последний свой день, Андрей знал, что умрет, и держался рядом с Кравцовым везде. А на коротком перерыве вдруг сказал:

— Ты выживешь, ты выйдешь на свободу чистым. Ты будешь счастлив, Игорь. Тебя больше не коснется горе. Это правда. Я не брежу. А знаешь, почему жить станешь? Чтоб когда-то кончилась эта трасса. И смерти, и горе. Ведь должен прийти всему конец. Мы мучаемся за веру в то, что проклято. Теперь души свои очищаем. От этой веры. Не в то верили… Зато теперь мне светло. Я свое понял. Нельзя жить дураком. Жаль вот, что поздно понял и теперь ничего не исправить. А ты — помни. Колыма пусть всегда с тобой остается. Она убивала, но и очистила нас. Ты сам все знаешь. Зачем я тебе говорю о том? Живи свободным. Как трасса. Долго и вольно. И за меня…

Кравцов обошел куст можжевельника. Из-под ноги куропатка с бабьей руганью выпорхнула. Рассердилась. Разбудили не вовремя. И пошла кричать во всю глотку.

Игорь Павлович замер, постоял. Подождал, пока птица успокоится, и крадучись пошел дальше.

До лесопирса уже рукой подать. Видны сполохи костра. Слышны голоса людей. Огромные тени от них мечутся по тайге.

Вон кто-то беззаботно хохотал. А голос бабы, единственный в этом хоре, незлобиво поругивал мужика, ущипнувшего её за задницу.

Кто-то анекдот рассказывал, вереща то старушечьим, то детским голосом. А еще один, плюнув на все, пел про гоп со смыком.

Кравцов тихо подошел к кудлатой елке, что росла ближе всех к людям.

Они и не подозревали о нем. Полная женщина орудовала половником в котле. Мужики вокруг козлами носились: есть охота. Хорошо поработали нынче. И заработали неплохо. Теперь самое время отдохнуть.

Все к столу жались, теснились друг к другу.

«Человек тридцать, не меньше», — вглядывался Кравцов в каждого.

Лысые, бородатые, рослые и худые, они не с добра оказались тут.

Кравцов знал: его от костра никто не увидит. Из света во тьму — ничего не разглядеть. И, пользуясь своим преимуществом, не прятался за дерево. Но как ни вглядывался, Совы и впрямь не приметил.

У стола около костра оказалось немало тех, кого знал Кравцов. Но не было того, кого искал.

Игорь Павлович сел под елью, прижавшись спиной к стволу. Обдумывал, где теперь искать убийцу Кузьмы.

Конечно, нужно вернуться в Трудовое. Там забрать портфель с протоколами допросов, оставленный в сейфе участкового. И утром — в Поронайск.

«Человек, как иголка, где-нибудь да высунется, объявится. Не сможет сидеть сложа руки», — думал Игорь Павлович.