Тайга мятежников любит

Завклубом прочел полиции лекцию о гибриде восточных и западных методик физического самосовершенствования, показал список персонала, лицензию на преподавательскую деятельность, налоговые квитанции, оплаченные счета за воду, энергию, телефон…

В дверь постучали, сунулся нос:

– Алексей, в подвале допрашивают Богдановича.

Еще одна неприятность – отправили на разведку к журналисту полного кретина, а кончилось разведкой боем и трупом. Какой-то тип из «Сибирского вестника» болтанул про коллекцию Шалимова, наверху решили, что надо проследить и отправить к журналюге «казачка». Но почему ответственное дело Самойлов поручил ничтожеству Богдановичу, бывшему репортеру каких-то районных «ведомостей», уволенному за пьянку и наушничество?

Ройд включил динамик, связующий кабинет с подвалом. Говорил Самойлов, с трудом скрывая брезгливость:

– Возьми себя в руки, Коляша. Рассказывай, что произошло. Да не реви, как девка.

«Арестант», раскисший, как половая тряпка, плакал, срывался на истерику:

– Раскрыл он меня, Глеб… Все хорошо шло, а потом вопросы наводящие стал задавать… В общем, я пришел. Мы выпили. Поговорили о политике, о бабах, а когда я заехал о коллекции того купца, он сразу насторожился…

– Много выпили?

– Да не-е, бутылку на двоих…

– Врешь, Коляша. Две выпитых нашли в квартире, одна разбитая – удержать не мог, потрошитель ты наш?

– Это не я, Глеб… Он сам вскочил, набросился на меня… Что мне еще оставалось делать?..

Ройд покачал головой, отключил динамик. Полная ясность с этим ничтожеством. Потянувшись к пульту, он включил магнитофон, отмотал к нужному месту. Как-то странно слушать беседу покойника с… будущим покойником.

– Я читал твою статью, Кеша, – о евразийцах, – искаженно вещал Богданович. – Слышал, собираешься заняться бароном Унгерном?

– От к-кого это ты, К-коляша, слышал? – Семигин уже хорошенько поддал и через слово спотыкался.

– Люди говорят, Кеша… Ты всерьез считаешь, что барон Унгерн мог закурковать коллекцию Шалимова?

Долгая пауза, звякнула посуда.

– Не жеманься, Кеша, – гнул свою линию Богданович, – я же знаю про твою Камиллу. У нее подружка. Она и натрещала…

– З-знаешь что? – резко перебил Семигин. – Всерьез я т-только водку пью. И ж-жену безмерно уважаю. А сплетни не надо собирать – я знаю, т-ты крупный по ним с…пециалист. Пришел водку пить – вот и пей…

Ройд раздраженно ударил по кнопке. Не считал он себя изощренным садистом, готовым все это выслушивать. Минут через пятнадцать Богдановича понесет, схватит со стола нож, которым резали колбасу… Неужели Самойлов проинструктировать не мог дегенерата? Или этот дуб газетный даже пить в редакциях не научился?

Он снова переключился на динамик. Главное – не запутаться, где время настоящее, а где прошедшее.