Тайга мятежников любит

Петруха уже нырнул в черноту, покатился куда-то в преисподнюю, завывая от боли. Служивый что-то крикнул своим. Насилу удержался Субботин, чтобы не снять этого стрелка по безоружным людям. Странное возникло чувство, что не надо этого делать. Расплата будет. А ведь и в самом деле не надо было! Он лежал, гадая, знают ли белые, что в живых к началу боя оставались только трое чекистов? Откуда им это знать? Почему бы не двое?..

Солдаты робко поднимали головы. Произвели перекличку, поморгали. Выбрался из кустов невысокий худосочный офицерик в щеголеватой полугражданской одежке. Махнул рукой, выразительно показав на руины…

Они входили в развалины крадучись, ломаной цепочкой, готовые стрелять на каждый шорох. Офицер – за спинами, зыркал по сторонам. Крайний в цепи внезапно вырвался вперед, подбежал к чреву подвала, сунул туда нос. Отодвинувшись, озадаченно почесал фуражку.

– Хрен с ним, Онищенко! – крикнул офицер, брезгливо переворачивая ногой мертвого Гасанова. – Подохнет, никуда не денется! Все они подохнут, твари краснопузые…"

"Руины не подавали признаков жизни. Субботин не шевелился, нянчил терпение. Случилось ровно то, на что рассчитывал. Пятеро солдат и офицер сошлись в районе подводы. Забросили винтовки за плечи, с любопытством вытянули шеи. Тип в тужурке оттолкнул низкорослого солдатика в разорванной гимнастерке, протиснулся первым, отгреб солому с лежащего на дне подводы ящика. Заскрежетала отдираемая крышка. Субботин приподнялся. «Ты знаешь, товарищ Субботин, как найти черную кошку в темной комнате? – спросил у него как-то в беззаботные ссыльные годы Лева Рыбский. – Запомни хороший совет – наступи ей на хвост». Он приподнялся, вытащил немеющими пальцами предохранительную чеку из запала последней гранаты. Как-то бережно, можно даже сказать, нежно подкинул по навесной. Стальной комочек допрыгал до подводы. Услышав стук, коротышка удивленно глянул под ноги. Резко повернул голову офицер, демонический блеск плеснул из глаз. «А ведь где-то мы с господином встречались», – удивленно подумал Субботин. Впрочем, до того ли сейчас? Он закрыл голову руками.

Теперь он знал, что такое предел возможностей. Но оторвался от прогнувшейся крыши. Целая вечность прошла, пока он подполз к краю, спустил ноги, нащупал что-то твердое и свалился вниз. Пошатываясь, подошел к тому, что осталось от подводы и людей. «Лошадок жалко», – подумал мимолетно. Посеченные осколками, они еще вздрагивали, серая в яблоках пыталась приподняться на передние ноги, жалобно кося. Он выстрелил ей в голову, чтобы не мучилась, добил пожилого, в угреватой сыпи солдата, скребущего ногтями. С остальными полный порядок. Офицер лежал, уткнувшись носом в каменную крошку, подчиненные – вповалку.