Тайга мятежников любит

Так что будь осторожнее, Лева, придет и твой черед.

– А ну, губу закуси! – рассвирепел Рыбский. – Ишь, оракул сыскался…

Нервы шалили – он отодрал, чтобы не мешалась, крышку с ящика, чертыхнулся, обжегшись о торчащий гвоздь, поднялся, чтобы стащить с подводы парусиновый вещмешок. Треснул выстрел – Рыбский отшатнулся, выронив факел, упал на колени. Вспыхнул пучок травы, озарив дырку во лбу Рыбского… А Петруха Макаров как-то судорожно ворочался. Постояв на коленях, Лева шмякнулся мордой в горящую траву.

«И снова пронесло», – подумал Субботин. Из кустов возник некто. Интересно, кто? Белые не ходят так вкрадчиво. Новоприбывший затоптал горящую траву, поднял факел, поднес к лицу Субботина. Субботин зажмурился:

– А ты еще, черт возьми, кто такой?..

– Гасанов, – ухмыльнулась темнота. – Пристройтесь-ка на бочок, Яков Михайлович, развяжу вас…

Петруха радовался, как ребенок. Потом его, правда, обуяло сомнение – а что за хрень нес тут Субботин про волшебную силу ящика под номером восемь…

– Это что же выходит, Яков Михайлович, мы все тут накроемся ржавым корытом?

– Не бойся, – усмехался Субботин, закупоривая распотрошенный ящик. – Раньше, чем на роду написано, не накроемся. Помнишь, как говорили великие: делай что должно и будь что будет?

Но когда он взялся за неструганый дощатый короб, онемели руки, закружилась голова. Отставил ногу, чтобы не упасть, – Петруха кинулся на помощь, вдвоем перевалили через борт… Гасанов не спеша повествовал о своих героических злоключениях. Патронной ленты хватило на полминуты активного боя (двоих он точно пришлепнул), а потом, решив, что помирать рановато, опрометью бросился в лес, вкатился в овраг, удачно совпавший с направлением бегства, и припустил по пади. Стреляли в спину самозабвенно, ни один не попал. Он шел параллельно белому обозу – с тремя патронами в «нагане», – активно думая, какую бы гадость учинить неприятелю. Но тем и без него было несладко – сломалась подвода: чинили, костеря друг дружку; потом захрипела и пала лошадь; потом девчонка в хвосте обоза устроила выволочку своему дружку – и беляки, невзирая на пакостное настроение, в голос хихикали над этими молодятами… Потом Гасанову вся эта дурь надоела, и он отправился по дуге – обгонять обоз. Единственное, что он сделал полезного, – перегородил проезд поваленной осиной, которая валялась неподалеку, а убегая, слышал, как арьергард палил в белый свет, отпугивая леших и кикимор…"

"– В паре верст они отсюда, Яков Михайлович, – выкладывал охрипший чекист «агентурную информацию», – шесть солдат, два офицера и двое штатских. Раненых не видно, может, вымерли, может… сами своих прикончили, чтобы не путались. На ночлег встали. Подкрасться трудно – трое часовых разбросаны по тайге, носа не кажут.