Тай-Пен

Затем их отогнали подальше и приказали копать одну большую общую яму для их же подельников, чьи тела так и остались лежать там, где их настигла пуля или шашка.

Они работали молча, с ненавистью глядя исподлобья. А я стоял и смотрел на них, и в моей голове шел свой безмолвный суд. Что с ними делать?

Первая мысль была очевидной и самой выгодной. Заковать в кандалы. Превратить в рабов и заставить работать на прииске. Они молодые, крепкие — идеальная рабочая сила. Дешевая и бесправная.

Но при этой мысли в памяти всплыли картины, от которых заломило в костях. Лязг собственных кандалов. Бесконечные дни тупой, отупляющей работы под окрики надсмотрщиков. Холод, голод и тотальное, абсолютное унижение, которое вытравливает из человека все человеческое, оставляя лишь пустую оболочку. Я прошел через этот ад. И не стану тем, кто строит его для других. Даже для них.

Отпустить? Глупость. Сентиментальная блажь, которая обойдется нам в десятки жизней. Они разбегутся по тайге и через месяц вернутся — не вместе, так поодиночке. Будут нападать на наших охотников, жечь стойбища нанайцев, грабить караваны. Выпустить их — все равно что выпустить в лес тридцать бешеных волков.

Оставалось только одно. Простое и, если вдуматься, самое милосердное решение.

Я подозвал к себе атамана Гольцова, Левицкого, Тита и Софрона. Они подошли и встали рядом, глядя на работающих внизу пленных.

— Я решил, что с ними делать, — сказал я ровно. — Повесить.

Тит и Софрон молча кивнули. Для них, людей простых, это было единственно верным решением. Левицкий поморщился, но промолчал, стиснув зубы. Он понимал жестокую необходимость. Я посмотрел на атамана.

— Они убийцы, насильники и грабители, — продолжил я, излагая свою логику. — Держать их здесь — все равно что держать в доме клубок ядовитых змей. Превращать в рабов бесчеловечно. Смерть для них — быстрый и справедливый конец.

Елизар Фомич сплюнул на землю.

— Верно говоришь, промышленник, — пробасил он. — Это закон тайги. Собаке — собачья смерть. Мои казаки тебе помогут.

Казнь не была похожа на торжественное исполнение приговора. Она была похожа на будничную, грязную работу. Казаки быстро соорудили несколько перекладин между толстыми лиственницами. Когда хунхузы поняли, что происходит, несколько из них закричали, бросились на колени, умоляя о пощаде. Один, самый здоровый, попытался бежать, но был сбит с ног одним ударом кулака. Их сопротивление было коротким и бесполезным.

Все произошло быстро и почти тихо. Без лишних слов и без всякого драматизма. Спустя десять минут все было кончено. Тридцать два тела молча раскачивались на утреннем ветру.

— Закопайте в яме, — махнул я рукой, глядя на мертвые тела, и тут же бывшие рабы начали их стаскивать.