Тай-Пен

Она бы забрала себе львиную долю прибыли! А теперь что? А теперь мы свободны! Все, что мы найдем, наше! Долг мы ей отдадим, швырнем в лицо эти ее копейки! А остальное… остальное, Курила, будет наше!

Он остановился передо мной, и его глаза горели. Он не видел катастрофы. Он видел возможность. Возможность сыграть по-крупному, без оглядки на кого-либо.

— Ты прав, — сказал я и впервые после визита к Верещагиной почувствовал, как ледяной узел в груди начинает развязываться. — Ты прав. И мы не будем ждать. — Придется инженерам самим ехать на Бодайбо.

Изя мгновенно подхватил мою мысль."

"— Конечно! Мы сейчас же наймем здесь охрану и рабочих, — затараторил он, — снабдим всем, чем нужно, и отправим их. Пусть ищут, ставят столбы, готовят плацдарм!

— А мы с тобой, — я посмотрел на него, — возвращаемся на Амур. Мы добудем там столько, чтобы к осени вернуться сюда, рассчитаться с этой купчихой и встретить наших людей с Бодайбо. Да и с остальными обсудим, думаю, они не откажутся стать акционерами «Сибирского золота».

— Гениально! — выдохнул Изя. — Ой, Курила, я же говорю, без этой бабы нам будет только легче!

Я усмехнулся. Напряжение спало, сменившись азартом общей игры.

— Тогда за работу, Изя, — сказал я, хлопая его по плечу. — У нас мало времени и еще меньше денег. Считай все до последней копейки. Завтра начинаем нанимать людей.

Следующий день взорвался суетой. Наш унылый номер на постоялом дворе превратился в штаб-квартиру. С самого утра я и Лемешев, сухой и точный, как логарифмическая линейка, расстелили на столе имеющиеся карты. Мы намечали маршрут, определяли ключевые точки для разведки и составляли подробный список необходимого.

Изя, получив от меня остатки наших наличных, улетел в торговые ряды, как вихрь. Я слышал доносящиеся со двора обрывки его яростного торга с местными купцами. Он выбивал скидки на муку, солонину, порох и свинец с таким азартом, словно от этого зависела не просто экономия, а его собственная жизнь.

Мышляев же, получив приказ нанять два десятка бойцов для охраны экспедиции, устроил «смотрины» прямо во дворе постоялого двора. Он молча оглядывал очередного бородатого таежника или отставного казака, задавал пару коротких, тихих вопросов и либо кивал, либо мотал головой. К обеду вокруг него уже стояла дюжина угрюмых, но крепких мужиков, готовых за хорошее жалованье идти хоть к черту на рога.

Работа кипела. В этом хаосе рождался костяк нашей новой, независимой операции. Мы действовали быстро и решительно, пытаясь за несколько дней сделать то, на что у других ушли бы месяцы.

К обеду мы с Изей наконец выкроили час, чтобы перевести дух и поесть. Мы сидели в углу шумного, гудящего трактира, обсуждая первые успехи.

— Эти кяхтинские купцы — настоящие разбойники! — возмущался Изя, уплетая щи.