Тайные тропы

— Сведения точные, и я их уже передал на «большую землю».

— А насчет освобождения Новгорода, Красного Села и Гатчины тебе известно?

— Ха! Да про это уже все куры в городе кудахчут, — улыбнулся Леонид. — Не знал бы я, не знал бы и ты.

— Ну, уж это не скажи, — возразил Грязнов, — я об этом узнал в тот же день, сидя в тоннеле.

— Я и забыл... Правильно, — согласился Изволин.

— Вот насчет второго фронта хочется что-нибудь пронюхать, да никак не удается. Будет он или не будет? Что там слышно в эфире?

У Леонида кожа на лбу собралась в морщинки.

— Дела обстоят так, что пока второй фронт заменяется свиной тушенкой. А скоро второй фронт нужен будет нам, как козе модельные туфли. Зачем думать с втором фронте, когда есть уже три фронта: один на передовой, второй — в советском тылу, трудовой, а третий — в тылу у врага. Как-нибудь одолеем Гитлера и без союзников.

Андрей вынул текст телеграммы и передал Леониду:

— В сегодняшний сеанс... Важные сведения...

Изволин быстро пробежал текст глазами и, присев к столику, начал зашифровывать

Андрей осмотрел погреб. Все было попрежнему, в нишах лежали взрывчатка, боеприпасы, капсюли, запальный шнур, на стене висели винтовка и автоматы. Только в углу он заметил что-то новое, — там стояли большие кумачевые флаги на длинных древках.

— Для чего это? — полюбопытствовал Андрей, обращаясь к Тризне, сидевшему рядом с ним.

Но ответа не последовало. Игнат Нестерович, упершись локтями в колени и положив голову на руки, казалось, дремал. Его большие, широко открытые глаза смотрели в одну точку; он о чем-то думал. Может быть, о сыне, мечущемся в жару, или о жене, подавленной нуждой и горем. «Совсем плох», — подумал Андрей и отвернулся.

В глубокой тишине слышалось только постукивание ключа передатчика. Уже двадцать минут работал Леонид. Он принял две телеграммы и передал одну.

— Все! — сказал он, наконец, и сбросил с головы наушники. — Теперь расшифруем, что говорит «большая земля».

Игнат Нестерович очнулся и обвел глазами погреб.

— Давай закурим, — предложил он Андрею.

Грязнов достал пачку немецких сигарет и подал их Тризне. Тот поморщился и брезгливо отвел их рукой.

— Ну их псу под хвост, — сказал он мрачно.

— Возьми кисет под подушкой, — рассмеялся Леонид. — Вот уж ничего немецкого терпеть не может...

Андрей достал кисет с самосадом и подал его Тризне. Тот скрутил большую цыгарку и уже хотел закурить, как вдруг раздался радостный возглас Леонида:

Тризна и Грязнов насторожились и вопросительна посмотрели на Изволина.

— Это же праздник! Нестоящее торжество!

— Что такое? Читай! — резко сказал Игнат Нестерович.

— Без ведома «Грозного» расшифровываю военную тайну.