Тайные тропы

Саткынбай спросил:

— У вас есть брат Даниил?

Паренек пытливо взглянул на гостя и, нахмурившись, ответил отрывисто, резко:

— Брата у меня нет. Изменник родине не может быть моим братом, а тот, кого я когда-то считал своим братом, находится там, где ему надлежит быть.

Дрожь, подобно току, прошла по телу Саткынбая. Вспомнив инструктаж, он не совсем уверенно пробормотал:

— Я познакомился с ним в сорок первом году, на фронте. Потом мы потеряли друг друга, договорились встретиться... Я только демобилизовался... Брат ваш тогда был...

— Был да сплыл, и слушать о нем ничего я не хочу, — оборвал паренек.

Саткынбай остался доволен, что дешево отделался.

Вот и все. Все ширматы, файзуллы, дражниковы перестали существовать. Саткынбай почувствовал, что очутился в пустыне, где невозможно найти ни приюта, ни точки опоры, где нечего рассчитывать на чью-либо помощь, поддержку.

И если бы на пятый день он не наткнулся на Абдукарима, трудно сказать, остался ли бы он в городе.

И только Абдукарим, которого Саткынбай узнал в годы войны на оккупированной фашистами территории, протянул ему руку помощи.

С той поры прошло без малого три года. Абдукарим поселил Саткынбая в доме своей старухи-матери, где он жил и сам. Саткынбай успокоился. Деньги, выданные Юргенсом, у него еще не иссякли, а через семь месяцев, хотя и не без труда, Саткынбаю удалось получить работу продавца в промтоварном магазине.

Через открытое окно лилась вечерняя прохлада, мерно и монотонно тикали большие стенные часы.

— Вам описать его внешность? — спросил Никита Родионович.

— Нет, благодарю, я уже имею представление, — предупредил его майор. — Меня интересуют поведение Саткынбая, сама беседа.

Ожогин подробно, стараясь не упустить ни одной фразы, воспроизвел беседу с неожиданным гостем.

— Я хотел проследить, куда он пойдет, но не решился, — добавил он в заключение.

— Правильно поступили, — прервал его Шарафов. — Делайте только то, чего нельзя не делать, отвечайте на вопросы, на которые нельзя не отвечать. А дальше будет видно.

«Ну, хорошо, — рассуждал Никита Родионович, — автором письма является Саткынбай или Ульмас Ибрагимов, доказательств больше никаких не требуется. Саткынбай сам назвал себя, и не верить ему нет оснований». Но теперь возник другой вопрос: кто стоит над ним, кто руководит им, кто собирается повидать его, Ожогина.

Саткынбай сказал ясно и недвусмысленно, что команда исходит от другого человека, имени которого он назвать не мог.

Когда Никита Родионович подошел в семь часов вечера к консерватории, у тротуара уже стояла машина-такси. За рулем сидел только шофер. Номер машины, совпадал с тем, что назвал Саткынбай. На лобовом стекле виднелась дощечка с надписью: «Занята».