Тайные тропы

Но к Константину никто, и в том числе Саткынбай, не приходил и карточки не передавал. Саткынбай, видимо, попался и давным-давно разоблачен. Да и, к тому же, Саткынбай не мог знать кличек-паролей, присвоенных друзьям значительно позднее. Но тогда кто же приходил?

Никита Родионович мучительно долго и напряженно думал, перебирал в памяти всех врагов, с кем пришлось столкнуться в годы войны, но ни к чему определенному притти не мог. Одно ему было ясно: что автор письма — агент иностранной разведки. Иначе он не мог знать кличек.

Никита Родионович, да и Алим уже давно пришли к мысли, что нить, связывающая их с американцами, оборвалась в тот день, когда они поднялись в воздух над Белградом. Такого же мнения придерживался и Грязнов. А оказывается враги действуют, они напомнили о себе.

Никита Родионович снова и снова перебирал в памяти эпизоды военного времени, встречи с людьми; а встреч было много — и радостных, и тревожных, и случайных, и оставивших глубокий след. Но ничто не приближало его к разгадке содержания письма.

«Нет, самому ответить не удастся», — решил Никита Родионович и поднялся с своего прохладного ложа под тенистой яблоней.

Майор органов государственной безопасности Шарафов был среднего роста, крепкий, статный. Хорошо выглаженный летний китель сидел на нем красиво и свободно. Богатая черная шевелюра, местами посеребренная сединой, густые брови вразлет, смуглый цвет кожи, характерный разрез глаз, темных, блестящих выдавали в нем уроженца Средней Азии.

Окно комнаты майора выходило на запад, лучи уходящего солнца пробивались сквозь густую акацию тонкими золотистыми струйками, трепетали бликами на синем сукне стола, прыгали зайчиками на бухарском ковре, устилавшем пол.

— Этого и надо было ожидать, — сказал майор, прочитав письмо, принесенное Никитой Родионовичем.

Шарафов свободно владел русским языком, и небольшой восточный акцент не только не портил его речи, но придавал ей приятную музыкальную мягкость.

— Еще в первую нашу встречу — два года назад, — продолжал майор, — я высказал свое мнение, что они не могут забыть своих людей. Не так уж их много у них.

Майор угостил Ожогина папиросой, закурил сам, помолчал некоторое время.

— Чего добиваются поджигатели войны, и вам, и мне ясно, — сказал он немного спустя. — Они, правда, упускают из виду народ. А народ во всех странах мира приобрел огромнейший опыт. Его уже нельзя обмануть. И особенно наш, советский, народ. Товарищ Сталин научил нас не только любить друзей, но и распознавать врагов. И не только распознавать, но и уничтожать...

Никита Родионович с удовольствием слушал майора Шарафова, хотя тот и не говорил ничего необычного и нового.