Тайны ночи

Существует ли реальная опасность для Розы? Нет — до тех пор, пока Овертон и его святые не подберутся к Венскоуту.

Лорд встал и бросил на стол несколько монет — плату за ужин.

— Пойду распоряжусь, чтобы вас отвезли в «Роустон Глиб». Сам я еду в Терек. И учтите, Овертон: если вы еще раз сунетесь в Венскоут, то превратитесь из святого в великомученика.

Бренд щедро заплатил венскоутским слугам, чтобы они довезли Овертона до места, хотя и догадывался, что поощрение здесь излишне, и поскакал в Терек, в гостиницу «Три бочки», где его дожидалась срочная работа. Он взялся за дела с особенным рвением, надеясь забыть чудесный дом, прекрасную даму и ребенка, который зрел у нее под сердцем.

Но бумаги не спасали. Мысли его все время возвращались к одному и тому же. Розе осталось ходить еще месяцев семь. Несмотря на свои благие намерения, он не в силах оборвать с ней все связи. Ему надо знать, кто у нее родится — сын или дочь — и как пройдут роды. Но как общаться с ней, не вызывая подозрений? Сделать вид, что его заинтересовали ее племенные лошади, и под таким благовидным предлогом изредка наведываться в поместье?

Что ж, пожалуй, это влход, но слишком опасный. Бренд с трудом владел собой и морщился всякий раз, вспоминая их ночной спор. Он пытался уговорить ее предать все то, что она любила, пойти наперекор своей чести.

А если что-то случится? Если она потеряет ребенка?

Несмотря на эгоистичное стремление обладать этой женщиной, он не желал ей такого горя, а потому молился, чтобы роды прошли благополучно, чтобы у нее появился здоровый ребенок и чтобы муж ее жил еще много лет.

Ему же оставалось только одно — не попадаться ей на глаза.

Когда Розамунде рассказали, что Бренд увез Эдварда из Венскоута, глаза ее заволокло слезами. Это и впрямь ее странствующий рыцарь, отгоняющий от своей дамы злодеев и чудовищ. Вскоре она узнала, что Бренд поручил Поттсу, лакею Дигби, написать ему, если Эдвард вернется.

Эта тонкая ниточка, которая еще тянулась между ними, была опасна, но Розамунда ею дорожила. Она не стала рассказывать Дигби про благородный поступок Бренда. Это была ее маленькая тайна, которая грела девушку в те ночные мгновения, когда на нее нападала тоска.

Однако в другое время она гнала прочь мысли о Бренде.

Дигби, который прохрапел до самого вечера, вместо того чтобы самому выгнать Эдварда из поместья, чувствовал себя виноватым. Воспользовавшись этим, Розамунда заставила-таки его позаботиться о собственном здоровье. Она запретила миссис Монктон готовить сытные и жирные блюда, которые он так любил, и выдавать ему бренди маленькими порциями. Если он выказывал признаки недовольства, Розамунда заводила разговор о ребенке, и его решимость исправиться возвращалась.