Тайны ночи

Бренд представил себе пожилую даму, похожую на грубовато-добродушных сестер Гиллсет. Такой тип женщин почему-то вызывал в нем симпатию.

— Я слышал, ей нездоровится, потому она и не пришла на эту вечеринку.

— Пустяки, милорд. — Сэр Дигби понизил голос:

— Обычное женское недомогание.

Бренд слегка удивился. Он полагал, что леди Овертон уже вышла из того возраста, когда случаются обычные женские недомогания. Впрочем, возможно, сэр Дигби имел в виду совсем другое?

— Я бы с удовольствием посмотрел ваших лошадей, но коль скоро мой приезд создаст неудобства леди Овертон…

— Неудобства? Ну что вы, милорд! Вообще-то она не любит встречаться с незнакомыми людьми…

— Но в последнее время стала куда общительнее. Роза обожает рассказывать про своих лошадей заинтересованным слушателям. Признаюсь, — смущенно хмыкнул Дигби, — я отнюдь не нахожу этих здоровенных животных красивыми. Конечно, они полезны в хозяйстве, но неказисты с виду. Только, пожалуйста, не передавайте мои слова ей.

— Вы уверены, что она не будет возражать против моего визита?

— Рози? Да она и на смертном одре готова говорить про своих любимцев!

Бренд не знал, как реагировать на эту сомнительную шутку, но сам сэр Дигби весело расхохотался и снова наполнил рюмку Бренда.

— Это всего лишь метафора, милорд. Она в добром здравии, слава Богу! — Тут он тяжело вздохнул и отодвинул свою рюмку с бренди. — Молю Всевышнего, чтобы он был так же милостив и ко мне. Рози устроит мне нагоняй, узнав, как много я выпил.

— Она хорошо о вас заботится?

— Да, у меня очень добрая жена. — Баронет уставился в пространство, потом достал из кармана белоснежный носовой платок и промокнул глаза. — Надеюсь, Бог пошлет вам такую же, сэр.

— Я тоже надеюсь, — сказал Бренд, тронутый столь теплыми супружескими отношениями.

Сэр Дигби трубно высморкался.

— Заезжайте к нам в любое время, милорд. Мы живем, тихо, но в Венскоуте вы всегда найдете радушный прием, а моя Рози с удовольствием познакомится с увлеченным единомышленником.

Бренду хотелось поехать в гости к Дигби прямо завтра, с самого утра. По крайней мере это избавило бы его от шумной светской суеты. Подобно какому-нибудь меланхоличному поэту, он искал уединения, и, похоже, в голове его уже рождались сентиментальные рифмы.

Между тем Бей на вечеринке даром времени не терял. Как обычно, он отметал слухи и праздную болтовню, выуживая крупицы полезных сведений о Новой Республике, улавливая любой намек на тайную антигосударственную деятельность сектантов. Он обладал поразительной памятью и удерживал в голове все детали, за что прослыл всесведущим дьяволом. И эта характеристика едва ли не полностью соответствовала действительности, в чем не раз убеждались его родные.