Тайны летней ночи

Еще один длинный, медленный вздох, молодец.

Аннабел постепенно отдышалась, и паника улеглась. Он прав: лучше, когда она не прилагает усилий.

Звук ее неровного дыхания перекрывала завораживающая мягкость его голоса.

— Вы правы, — пробормотала она.

Его рука продолжала медленно растирать ее грудь. В его прикосновении не было ничего чувственного: она могла быть ребенком, которого он утешал.

Аннабел была поражена. Кому придет в голову, что Саймон Хант способен на такую доброту?!

Изнемогавшая от смущения и благодарности, Аннабел потянулась к его руке. Она была так слаба, что даже этот жест потребовал всех ее сил. Полагая, что она хочет его оттолкнуть, Хант было отнял ладонь, но ощутил, как она сжимает его пальцы, и замер.

— Спасибо, — прошептала Аннабел.

Ее прикосновение поразило Ханта, который явно не знал, что делать. Он с видом человека, пытающегося решить сложную головоломку, смотрел не в ее лицо, а на тонкие пальцы, переплетенные с его собственными. Он не смел пошевелиться, стараясь продлить мгновение. Опущенные ресницы скрывали выражение глаз.

Аннабел облизнула сухие губы, обнаружив, что по-прежнему ничего не чувствует.

— У меня лицо онемело, — пожаловалась она, выпустив его руку.

Хант сухо усмехнулся.

— Подмаренник поможет, — пообещал он, проводя пальцем по ее щеке: жест, который нельзя было назвать иначе, как лаской. — Кстати… — Он оглянулся, словно только сейчас вспомнив о присутствии Дейзи. — Мисс Боумен, этот чертов лакей принесет наконец…

— Уже принес, — перебила Дейзи, отходя от двери с подносом в руках. Очевидно, эти двое были слишком поглощены друг другом, чтобы услышать стук. — Экономка посылает отвар подмаренника, который, нужно сказать, отвратительно воняет, а также маленькую бутылочку чего-то, что лакей назвал настойкой крапивы. И похоже, доктор уже прибыл и в любую минуту может оказаться здесь, а это означает, что вам нужно уходить, мистер Хант.

— Рано, — бросил он, упрямо выдвинув подбородок.

— Сейчас, — настойчиво повторила Дейзи. — По крайней мере подождите за дверью. Ради Аннабел. Она будет навеки опозорена, если вас здесь застанут.

Губы Ханта дернулись.

— Аннабел, вы хотите, чтобы я ушел?

Честно говоря, она не хотела. Мало того, испытывала совершенно идиотское желание просить его остаться. О, какой странный оборот событий! Непонятно, почему вышло так, что она жаждет общества презираемого ею человека. Но за последние несколько минут между ними установилась хрупкая связь, и она, сама не понимая отчего, не могла вымолвить ни «да», ни «нет».

— Я буду дышать, как вы велели, — прошептала она наконец. — Вам, наверное, в самом деле лучше уйти.

— Подожду в коридоре, — проворчал он, вставая и жестом подзывая Дейзи. — Аннабел, пейте отвар, каким бы мерзким на вкус он ни был.