Тайны летней ночи

— Мисс Боумен, через несколько минут здесь будет полно народу, включая миссис Пейтон, лорда Уэстклифа и вашу упрямую сестрицу, не говоря уже о докторе. Даже столь признанному распутнику, каковым я являюсь, требуется больше времени, чтобы овладеть кем-то.

Выражение его лица внезапно смягчилось, но каким бы нежным ни было прикосновение, Аннабел все равно охнула от боли. Он принялся ловко скатывать ее чулок, едва прикасаясь к ноге кончиками пальцев, но кожа была такой чувствительной, что даже легчайшее касание жгло огнем.

— Держитесь, милая, — пробормотал он, стягивая полоску шелка с больной ноги.

Аннабел, кусая губы, наблюдала, как склоняется над щиколоткой темная голова. Он осторожно повернул ногу, стараясь не трогать ее больше, чем необходимо. И замер, не сводя глаз с какой-то точки.

Подавшись вперед, Дейзи последовала его примеру.

— Что это за странные метки?

— Укус гадюки, — сдержанно пояснил Хант и засучил рукава, обнажив мускулистые, покрытые темной порослью руки.

Девушки потрясенно уставились на него.

— Меня укусила змея?! — ошеломленно переспросила Аннабел. — Но как? Когда? Должна же я была что-то почувствовать, верно?

Хант сунул руку в карман фрака, в который все еще была завернута Аннабел, и стал что-то искать.

— Иногда люди не замечают, что их укусили. В это время года леса Гемпшира кишат гадюками. Возможно, все случилось во время вашей сегодняшней прогулки.

Найдя наконец то, что искал, Хант вытащил маленький складной нож и раскрыл. Аннабел съежилась от страха.

Хант схватил чулок и располосовал надвое.

— Жгут, — коротко бросил он.

— В-вы всегда носите с собой нож?

Недаром она находила в нем что-то от пирата! Теперь, с засученными рукавами и с ножом в руках, он казался настоящим разбойником!

Усевшись рядом, Хант опустил ее юбку до колен и стал затягивать импровизированный жгут.

— Почти всегда, — сухо сообщил он, сосредоточившись на работе. — Как сын мясника, я обречен на вечную любовь к ножам.

— Мне в голову не приходило…

Аннабел осеклась и вскрикнула от боли. Хант мучительно поморщился.

— Простите, — прошептал он, осторожно захлестывая другую половину чулка чуть ниже места укуса. Теперь он старался говорить громче, чтобы немного отвлечь ее от страданий. — Вот что получается, когда надеваешь на прогулки такую хлипкую обувь. Вы, должно быть, наступили на гадюку, мирно гревшуюся на солнышке… Увидев столь хорошенькую щиколотку, она не смогла устоять перед искушением ее попробовать. — И, немного помолчав, он пробормотал что-то вроде «Не могу сказать, что осуждаю ее».

Нога пульсировала и горела так, что на глаза выступили слезы. Стараясь не заплакать, Аннабел вцепилась ногтями в покрывало.