Тайны летней ночи

Однако, учитывая, в каком виде она стоит перед ними, вряд ли сейчас подходящее время обличать лицемерие графа.

— Благодарю вас, милорд, — ответила Аннабел со спокойствием, невероятно ее порадовавшим. — А сейчас, когда вы уже дали нам такой прекрасный совет, я бы попросила вас удалиться и позволить нам привести себя в порядок.

— С удовольствием, — проворчал он.

Но прежде чем отъехать, Хант не смог не оглянуться на Аннабел, все еще прижимавшую платье к груди. Ей показалось, что на щеках его выступила краска, а угольно-черные глаза как-то странно вспыхнули. Как Аннабел жалела, что у нее не хватает самообладания ответить ему холодным презрением! Вместо этого она остро ощущала себя непристойно растрепанной, потной и полностью потерявшей самообладание. Хант, похоже, собирался что-то сказать, но сдержался и что-то пробормотал себе под нос. Его конь нетерпеливо фыркнул, легко перейдя в галоп, стоило Ханту тронуть его бока каблуками. Уэстклиф уже спускался с холма. Хант последовал его примеру.

Сгорая со стыда, Аннабел повернулась к Лилиан, которая, хоть и разрумянилась, все же сохраняла удивительное самообладание.

— Подумать только, что именно они из всех мужчин нас застукали! — сокрушенно вздохнула Аннабел.

— Такому высокомерию можно только позавидовать, — сухо заметила Лилиан. — Оно культивируется годами.

— Ты это о ком? О мистере Ханте или лорде Уэстклифе?

— Оба хороши. Хотя чванство графа может и перевесить спесь мистера Ханта, что я называю поистине впечатляющим свойством.

Девушки обменялись взглядами, выражавшими искреннее пренебрежение к бежавшим с поля боя противникам. Аннабел вдруг заразительно расхохоталась.

— Похоже, нам удалось их удивить!

— Далеко не так, как им — нас, — уверила Лилиан. — Вопрос в том, как нам теперь смотреть им в глаза.

— Скорее уж как им смотреть в наши, — парировала Аннабел. — Мы занимались своими делами и никуда не лезли. В отличие от них.

— Как ты права… — начала Лилиан и осеклась, услышав жуткие сдавленные звуки, доносившиеся с места пикника. На одеяле извивалась Эви. Дейзи, подбоченившись, стояла над ней.

Поспешив к подругам, Аннабел сочувственно спросила Дейзи:

— Не вынесла унижения. Сгорела со стыда. Теперь у нее припадок.

Эви каталась по одеялу, прикрывая салфеткой лицо. На виду оставались только уши цвета маринованной свеклы. И чем усерднее она пыталась сдержать смех, тем сильнее он рвался наружу, пока Эви не стала задыхаться.

— Ч-что за прекрасный способ поз-знакомиться с играми на св-вежем воздухе, — выдавила она и снова закатилась беспомощным смехом.

Все трое стояли над ней, не зная, что делать. Наконец Дейзи бросила на Аннабел многозначительный взгляд.

— Вот это, — уведомила она, — и есть истерический припадок.