Тайная жемчужина

Флер, уронив иголку, с изумлением посмотрела на девочку.

– Она сказала, что мне можно пойти вниз, – выпалила леди Памела. – Да, она так сказала! А он сказал: как-нибудь в другой раз. Он сказал, что напомнит ей. Он сказал это уже давно. Но мне так и не разрешили… А мне все равно, я вовсе не хочу спускаться вниз.

Флер отложила вышивание в сторону и поднялась на ноги.

– А теперь вы скажете им, что я плохо себя вела, – продолжала девочка. – Они придут в детскую и будут ругать меня. И мама будет плакать, потому что я плохо себя вела.

Но мне все равно. Мне все равно!

Флер отобрала у девочки ножницы и испорченный носовой платок.

– И это вы во всем виноваты! – закричала леди Памела. – Мама сказала, что мне можно пойти вниз, а вы не позволили. Я вас ненавижу и попрошу маму, чтобы она прогнала вас. И папе тоже скажу.

Флер села в кресло, обняла девочку и крепко прижала к себе. Хотя Памела отбивалась от нее, как могла, она все же пыталась успокоить девочку.

Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату влетела миссис Клемент.

– Что вы делаете с ребенком?! – Она взглянула на Флер, сверкая глазами. – Что случилось, моя милая?

Няня протянула к девочке руки, но та еще громче заплакала и еще крепче прижалась к Флер, уткнувшись лицом ей в грудь. Миссис Клемент что-то проворчала себе под нос и вышла из комнаты.

Памела все еще плакала, когда дверь снова распахнулась и в комнату вошел герцог Риджуэй. Какое-то время он молча смотрел на дочь и гувернантку; Флер по-прежнему сидела в кресле, прижимая к себе девочку.

– Что случилось? – спросил наконец герцог. – Памела, почему ты плачешь?

Девочка, сидевшая на коленях гувернантки, тихонько всхлипывала.

Она наконец-то подняла голову.

– Невыполненные обещания, – сказала она.

Герцог постоял еще немного, потом опустился в кресло у окна. Он в задумчивости смотрел на дочь, обнимавшую гувернантку за шею.

Флер заметила, что герцог в это утро как-то особенно мрачен, а шрам на его щеке казался еще более безобразным, чем обычно. «Когда-то это лицо было очень красивым, – подумала она, вспомнив его портрет, висевший в галерее. – Впрочем, оно и сейчас красивое, и этот шрам нисколько не уродует его, лишь подчеркивает мужественность…»

Если бы она не встретила его при тех ужасных обстоятельствах, если бы могла отделаться от кошмаров, постоянно преследовавших ее, это мужчина, возможно, показался бы ей очень даже привлекательным.

Герцог наконец нарушил молчание.

– Памела, я могу что-нибудь сделать? – спросил он. – Может быть, еще можно что-то сделать?

Флер вздрогнула: ей показалось, что герцог обращается не к дочери, а к ней.

– Нет, ничего не надо делать, – ответила девочка, повернувшись к отцу.