Тайная лавка ядов

Держась одной рукой за перила, другой Элайза по-прежнему сжимала голубой флакончик, который только что предлагала мне. Она поднесла его к губам, всосала из него жидкость, как голодный младенец, и бросила флакон вниз, в воду.

– Это меня спасет, – прошептала она.

Потом ее пальцы одни за другим соскользнули с перил, как ленточки.

Все помещенное в тело вытесняет из него нечто, усиливает его или подавляет.

Мать преподала мне этот простой урок о силе рожденных землей лекарств, когда я была ребенком. То были слова великого философа Авла, о котором почти ничего неизвестно. Некоторые вообще сомневаются в его существовании, тем более в правдивости этого положения.

Его слова затопили меня, пока я смотрела, как падает тело Элайзы. Прежде мне никогда не случалось оказаться в такой странной точке, откуда можно увидеть, как кто-то падает прямо под тобой. Ее волосы вытянулись вверх, точно я незримо их держала. Руки были скрещены на груди, как будто она хотела защитить что-то внутри. Она смотрела прямо перед собой, на реку, простиравшуюся внизу.

Я ухватилась за обещание в словах Авла. Я знала, что помещенные в тело масла, настойки и вытяжки могли убрать – в прямом смысле растворить и уничтожить – создание во чреве. Они могли отнять самое желанное.

Еще я знала, что они могут вызвать боль, ненависть и желание мести. Могут поселить зло внутри, гниение костей, распад суставов.

Но, помещенные в тело, они могли подавить… что? Могли они подавить смерть?

Когда мое испуганное, колотящееся сердце осознало, что произошло, Элайза скрылась под водой – такой смерти я желала себе. Но звериное чутье заставило меня обратиться к куда более серьезной опасности: констебль был всего в нескольких дюймах, он тянул руки, как будто тоже хотел схватить падавшую девочку – прыгнув с моста, она обвинила себя, и констебль наверняка думал, что только она могла открыть тайну, кто подсыпал яд в ликер, убивший лорда Кларенса.

Вокруг нас все пришло в движение: рассеянная женщина с корзиной устриц, мужчина, гонящий маленькое стадо овец на юг; несколько детей разбежались в стороны, как крысы. Все придвинулись ближе, одетые в темное, охваченные мрачным любопытством.

Констебль перевел взгляд на меня.

– Вы были вместе? – Он указал на воду.

Я не могла ответить, так разбито было мое все еще бившееся сердце. Подо мной бурлила река, будто злившаяся на свою новую жертву. Это должна была быть не она. На ее месте должна была оказаться я. Это мое желание смерти привело нас на вершину моста.

Констебль сплюнул мне под ноги:

– Онемела к чертям, да?

Ноги подо мной подкосились, я привалилась к перилам и ухватилась за железо.

Второй полицейский, посмуглее первого, подоспел следом, его щеки раскраснелись, он тяжело дышал.