Тайная лавка ядов

Возможно, если бы ко мне после потери вернулись крови, если бы утроба моя не была изранена, я бы давно перестала. Но то, что крови прекратились, было постоянным напоминанием о предательстве Фредерика, о том, что он у меня отнял.

Я недоуменно сморщила в темноте лоб. Крови прекратились? Я решила, что она оговорилась из-за усталости.

Ослабев, Нелла медленно повалилась на бок и зевнула. Я знала, что ее история почти окончена, но, хотя она и была утомлена, у меня сна не было ни в одном глазу.

– Конечно, я не смогу продолжать так вечно, – прошептала она. – Я слабею. И хотя давным-давно я думала, что моя боль станет легче, если я причиню боль другим, я ошибалась. Она только разрослась, у меня опухают и болят кости, все сильнее с каждой неделей. Я уверена, что продажа ядов разрушает меня изнутри, но как разрушить то, что я построила? Ты слышала леди Кларенс… Всем известно, что во мне особенного.

Она прочистила горло.

– Такая странная головоломка, – закончила она. – Сколько бы я ни трудилась, чтобы облегчить недуги женщин, свои я облегчить не могу. Мое горе никуда не уходит, уже двадцать лет.

Она говорила так тихо, что я едва ее слышала, я даже подумала, не провалилась ли она в какой-то мирный ночной кошмар.

– Потому что от этой боли нет настойки.

16. Кэролайн. Наши дни, вторник

Когда я вошла в вестибюль La Grande, в груди моей сгустился страх. Большую часть поездки на метро до гостиницы я думала об аптекаре, но сейчас более насущная забота – неизбежный приезд мужа – вытеснила все мысли о Медвежьем переулке, флаконе и библиотечных документах.

Учитывая, сколько времени нужно, чтобы пройти границу и поймать такси, казалось математически невозможно, что Джеймс уже в гостинице. И все-таки я замешкалась перед дверью номера, думая, не постучать ли. На всякий случай.

Нет. Это моя комната и моя поездка. Он здесь – незваный гость. Я прокатала карточку в замке и вошла.

Слава богу, номер был пуст, и все в нем было моим собственным, хотя и прибранным несколько аккуратнее, чем я оставила. Хрустящие белые простыни были тщательно заправлены под матрас, в кухонном уголке стояли чистые кружки, и… черт. На столике возле двери стояла ваза с прекрасными голубыми гортензиями.

Я вынула из глубины букета конвертик и открыла его, надеясь, что это всего лишь поздравления от кого-то из наших ничего не подозревающих родителей.

Но нет. Надпись была короткая, но я сразу поняла, кто послал цветы. «Прости меня, – так начиналась записка. – Я столько всего должен исправить, столько объяснить. Я всегда буду тебя любить. Скоро увидимся. Д».

Я закатила глаза. Джеймс был умен; он решил заранее, до прилета, попытаться уменьшить ущерб, нажав на все кнопки, чтобы я хотя бы открыла ему дверь номера.