Тайная лавка ядов

– Моя мать умерла, когда я была совсем юной, – пояснила она. – Это было два десятилетия назад, хотя скорбь так и ноет, как синяк. Ты о ком-нибудь горевала?

Я покачала головой. Я не знала никого, кто бы умер, кроме мистера Эмвелла.

Нелла сделала глубокий вдох, чтобы собраться.

– Это чудовищное, изматывающее одиночество. Однажды, в самый разгар моего горя, в лавку – где тогда еще не торговали ядами – зашел молодой человек по имени Фредерик, умолявший дать что-нибудь для его сестры, Риссы, чтобы пришли крови, потому что спазмы у нее в животе были нестерпимые и уже полгода не наступал месячный цикл.

Я нахмурилась. Я не вполне понимала, что такое «месячный цикл», но независимо от того, какую роль Рисса играла в истории, я могла понять и пожалеть ее из-за боли в животе.

– Он был первым мужчиной, который вошел в мою лавку, – продолжала Нелла, – но он был в отчаянии! И раз у Риссы не было ни сестры, ни матери, чтобы послать их ко мне, как я могла ему отказать? Так что я дала ему настойку материнской травы, месячногонного.

– Материнская трава, – повторила я. – Это для матерей?

Нелла улыбнулась и объяснила, что больше ста лет назад Калпепер – великий целитель – считал, что она приносит радость молодым матерям и избавляет от меланхолии, часто встречавшейся тогда после родов.

– Но, видишь ли, – продолжала Нелла, – материнская трава также успокаивает утробу и побуждает ее сбрасывать то, что внутри. Из-за этого ее свойства назначать ее следует очень осторожно и только тем, кто точно знает, что не носит ребенка.

Она вытащила из копны сена стебелек и стала накручивать его на палец, как кольцо.

– На следующей неделе Фредерик вернулся, сияющий и любезный, поблагодарить меня за то, что вернула его сестре обычную здоровую жизнь. Я обнаружила, что меня очень тянет к нему по причинам, которых тогда не понимала. Я тогда считала, что это любовь, но теперь думаю, не было ли это просто пустотой горя, искавшей, что впустить, чтобы избавиться от чувства опустошения.

– Фредерика, казалось, тоже тянуло ко мне, и через несколько недель он пообещал мне свою руку. С каждым днем, с каждым его обещанием что-то в моем сердце возвращалось к жизни. Он обещал мне дом, полный детишек, и нарядную лавку с розовыми стеклами в окнах в память о моей матери. Представь себе, что я чувствовала… Могла ли я назвать это чем-то, кроме любви? – Она опустила взгляд на свою руку, на обернутый вокруг пальца идеальным колечком стебелек. Тут же сбросила его, и он упал ей на колени.

– Вскоре я забеременела. Можно было бы подумать, что я знала, как этого избежать, но вышло иначе. Несмотря на свое горе, от новой жизни внутри меня я исполнилась надежды. Не все в мире испустило последний вздох, как моя мать.