Троянская тайна

На практике же, говорил Игорек (и Добровольский с ним соглашался), про это дело ни одна собака не догадается еще лет сто. Ну, сто не сто, а до следующей реставрации – верняк. А если что... Ну, сдадут, предположим, реставраторы Игорька. Так ведь его еще поймать надо! А покуда его станут ловить, у Олега с Дрыном хватит времени, чтобы пешком в Америку уйти.

Да и зачем куда-то бежать? Побежал – значит, виноват, а им с Дрыном бежать незачем. Вина их недоказуема (так Игорек говорит, а он в этих вопросах разбирается не хуже любого адвоката), так что и дергаться ни к чему. Это Дрыну все чего-то неймется – то ли совесть его мучает, то ли штаны от страха замочил...

Лизка кончила считать выручку, с лязгом задвинула ящик кассы, вынула откуда-то зеркальце и губную помаду и принялась подрисовывать свой пухлый, в высшей степени соблазнительный свисток. В ушах у нее поблескивали дешевенькие сережки, длинные ногти сверкали темным лаком, под тонкой тканью блузки заманчиво круглилась грудь, и, если хорошенько приглядеться, можно было заметить крошечные бугорки сосков. Как обычно, представив, каковы эти бугорки на ощупь, Добровольский испытал прилив возбуждения, и чем дольше он разглядывал Лизку, тем сильнее возбуждался. В голове начали роиться всякие интересные картинки; воплотить эти фантазии в реальность казалось проще простого, нужно было только хорошенько напоить Лизку и остаться с ней наедине, а вот на это она, стерва, ни в какую не соглашалась. Даже на устраиваемых хозяином вечеринках она пила совсем мало – не пила, а так, губы мочила, чтобы не обижать шефа, – и заставить ее хоть на минуту потерять контроль над собой никак не получалось.

Добровольский поморщился. Думать ему об этом надоело. Не о чем тут было думать, надо было либо тащить эту метелку в койку, либо выбросить ее из головы к чертовой бабушке. Это же их извечное, безотказное оружие – заставлять мужика думать о себе, хотеть себя, пока у него, бедняги, крыша не поедет. А когда он из мужика превратится в тряпку, в кобеля слюнявого, у которого все мысли только об этом деле, тогда можно брать его тепленького – тянуть из него деньги, наставлять рога с кем попало, а потом в один прекрасный день объявить: "Знаешь, у нас будет маленький. Ты рад?" Не-е-ет, с Олегом Добровольским этот номер не пройдет! Баба – вещь одноразовая, вроде пластикового стаканчика, попользовался и бросил...

Придя к этому привычному выводу, Добровольский мысленно дал себе торжественную клятву в ближайшее время изыскать способ попользоваться прелестями Лизки Митрофановой, чтобы закрыть эту тему раз и навсегда. Это умножит счет его побед, польстит его мужскому самолюбию, а заодно раз и навсегда собьет с соплячки спесь. Да и сам процесс, принимая во внимание Лизкину внешность, обещал быть приятным.