Троянская тайна

Хочешь стать подстилкой для охранников? А как тебе понравится однополая любовь с соседками по камере, которые месяцами не моются?

Ирине удалось справиться с внезапным приступом тошноты, и, когда она снова заговорила, голос ее был по-прежнему ледяным и ровным.

– Это тоже цена, – сказала она. – Цена, которую я готова заплатить за удовольствие стереть тебя с лица земли!

Виктор сидел в кресле, откинувшись на спинку, скрестив на груди руки и закинув ногу на ногу. Не поднимаясь, даже не меняя позы, он вдруг поддел стоявший между ними кофейный столик носком ботинка и опрокинул его, почти швырнув в Ирину. Тяжелая золоченая пепельница с окурками, антикварная настольная лампа, недопитая бутылка коньяка, вазочка с полевыми цветами, стакан – словом, все, что стояло на столе, полетело ей прямо в лицо. Она инстинктивно прикрылась скрещенными руками, а в следующий миг совершенно непостижимым образом очутилась на полу с ноющей кистью правой руки и онемевшей щекой.

Больше всего досталось, кажется, щеке, и удар был нанесен не вазочкой с цветами. Честно говоря, это здорово смахивало на хорошую оплеуху, и, несмотря на обстоятельства, тот факт, что Виктор поднял на нее руку, потряс Ирину гораздо сильнее, чем вид пистолетного дула, смотревшего ей прямо в лицо с очень небольшого расстояния. Пистолет был ее, но находился в руке у Виктора, и оставалось только гадать, как он там очутился. Подсказкой могло послужить разве что ноющее запястье да еще щека, которая уже отошла от первого шока и теперь пылала, как будто по ней прошлись раскаленным утюгом.

– Твой любимый Глеб Петрович не сказал тебе самого главного, – произнес Виктор. Тон у него был снисходительный и скучающий. – Когда ты действительно намерена убить человека, делай это без долгих разговоров и драматических жестов – просто прицелься и стреляй. Это...

Он замолчал, взгляд его остановился, а на лице появилось выражение глубокой задумчивости. Казалось, он силился вспомнить что-то важное – что-то вертящееся на самом кончике языка, но все время ускользающее. Пока тянулась эта неожиданная и странная пауза, Ирина лихорадочно придумывала способ избежать неизбежного, но такого способа не было. Сантиметрах в двадцати от ее руки валялся пустой стакан, но что толку? Стаканом много не навоюешь, да и палец, лежащий на спусковом крючке, наверняка окажется быстрее...

– Черт, – сказал наконец Виктор.

Это было явно не то, что он хотел сказать вначале. Потом Виктор Назаров покачнулся и начал падать. Падая, он все-таки успел спустить курок. Ирина увидела, как черный канал ствола постепенно, как в замедленной съемке, наполняется оранжевым пламенем; потом пламя выплеснулось ей в лицо, и мир вокруг Ирины Андроновой исчез, одним резким скачком провалившись в сплошной мрак.