Тайна старого туннеля

Вместе с братом он вынес и погрузил свёрнутые палатки, спальники и всё самое тяжёлое, а девчонки подбирали всякую мелочь. Когда вещи были уложены, Джулиан закрепил груз верёвкой, и ребята забрались в машину.

Мистер Лаффи перевёл ручник на первую скорость, и автомобиль с диким рёвом тронулся с места.

– Пока-пока! – махали вслед родители, а потом мама выкрикнула последнее наставление: «И ради бога не вляпайтесь в очередное опасное приключение!»

– Даже не стоит беспокоиться! Уж я об этом позабочусь! – отшутился мистер Лаффи. – Какие могут быть приключения в пустынной вересковой пустоши! Ну, пока-пока…

Все кричали и махали друг другу на прощание: «Пока-пока! Ура – наконец-то мы уезжаем!»

Автомобиль бодро ехал по дороге: сзади, с грохотом и вперевалочку катился прицеп. Салют каникулам!

Мистера Лаффи трудно было назвать хорошим водителем. Он слишком быстро ездил и слишком резко совершал повороты. Джулиан с тревогой оглядывался на прицеп, в котором подпрыгивали тюки с вещами, грозясь вывалиться на дорогу. Джулиан постучал мистера Лаффи по плечу и попросил:

– Сэр, а нельзя ли сбавить скорость? Прицеп трясётся на ухабах, и к нашему приезду на место он может оказаться пустым.

– Ёлки-моталки! Я совсем забыл, что у нас прицеп! – воскликнул мистер Лаффи и поехал медленнее. – Ты мне напоминай, пожалуйста, если скорость превысит пятьдесят километров в час. А то, помнится, в прошлый раз я растерял по дороге половину вещей. Не хотелось бы вновь оконфузиться.

Джулиан немного успокоился, но то и дело поглядывал на спидометр и, когда стрелка заходила за оговоренное значение, трогал водителя за плечо.

Между тем мистер Лаффи чувствовал себя совершенно счастливым. Как школьник, он не любил учебный год и обожал каникулы, потому что преподавание отвлекало от общения с любимым миром насекомых. А теперь – красота! – он едет в компании четырёх симпатичных детишек на вересковые поля, где полным-полно пчёл и шмелей, жуков, бабочек и прочих обожаемых насекомых особей. Мистер Лаффи намеревался просветить детей в своей любимой области, о чём они даже не подозревали, а то, наверное, пришли бы в ужас.

Лаффи был человек презабавной наружности. Карие и добрые, как у обезьяны, глаза, кустистые брови, густая, спутанная шевелюра, неухоженные, неопрятной формы усы, большой нос, который мог бы придать лицу угрожающий вид, если б не огромное количество торчащих из ноздрей волосков, а в довершение образа – добродушная ямочка на округлом подбородке.

А уши – Энн не переставала удивляться, какие у мистера Лаффи были уши – большие и загнутые вперёд, причём он умел шевелить почему-то одним только правым ухом, левым не получалось. И одежда, хоть и придавала учителю уютный вид, всегда оказывалась слишком большого для него размера.