Тайна моего положения

— Мсье Арчи говорит, всё практически готово, — ответила, аккуратно раскладывая на одеяле образцы этикеток для будущих товаров. — Осталось только расставить оборудование и… Эдгард, вы меня слушаете?

— Что? А, да… — мужчина заметно смутился, и лёгкий румянец волной окрасил его обычно бледные аристократические щеки. — Просто задумался. Знаете, у вас очень красивый почерк. Эти изящные завитки букв, словно тонкое кружево…

— Спасибо, — я невольно улыбнулась, чувствуя, как теплеют собственные щеки от неожиданного комплимента. — В пансионе нас учили каллиграфии. Часами заставляли выводить буквы, пока рука не начинала дрожать от усталости.

— Я могу помочь с лавкой, — внезапно предложил мужчина, а его глаза загорелись едва заметным воодушевлением. — В банке сейчас затишье, и я подумал…

— Эдгард, — прервала его, чувствуя легкое смущение от его искреннего порыва, — вы не обязаны участвовать во всём, что я делаю. Это не входит в ваши… обязательства.

— А если я хочу? — мужчина вдруг резко подался вперёд, отчего кресло едва слышно скрипнуло, и в золотистом свете утреннего солнца я впервые заметила удивительные янтарные крапинки в его глубоких карих глазах. — Если мне действительно интересно?

— Правда? — недоверчиво переспросила, машинально теребя кружевной край рукава своего домашнего платья.

— Помните, вы говорили, что каждый аромат рассказывает историю? — промолвил Эдгард, бережно взяв один из хрустальных пробных флаконов, осторожно поворачивая его, любуясь игрой света на гранях. — Я хочу узнать эти истории. Узнать вас. Если позволите.

— Это может занять много времени, — предупредила, невольно залюбовавшись тем, как утреннее солнце золотит его темные волосы.

— У нас оно есть, — мягко улыбнулся мужчина, кивнув на мой округлившийся живот, спрятанный складками одеяла. — Примерно… четыре месяца?

— Четыре с половиной, — поправила, непроизвольно положив руку на живот. — И я не об этом. Узнать человека — непростая задача. Это как создать новый аромат — требует времени и терпения.

— Тогда начнём с малого, — с торжественной улыбкой заявил мужчина, плавным движением протянув руку к аккуратной стопке бумаг, лежащей на краю стола. — Расскажите мне об этих этикетках. Почему именно такой изящный шрифт? Почему эти нежные цвета?

Мы проговорили до самого полудня, не замечая, как быстро летит время. Эдгард оказался на удивление пытливым слушателем — он сидел, чуть подавшись вперед, внимательно следил за движениями моих рук, когда я объясняла задумки, и его глаза загорались каждый раз, когда он улавливал суть очередной идеи.

Эдгард задавал неожиданно точные вопросы, демонстрируя глубокое понимание не только коммерческой стороны дела, но и тонкостей оформления.