Весь Тайгер Манн

Лицо у него вытянулось, а ухмылку сменило выражение страха. Я появился слишком неожиданно и слишком тихо, и с таким большим пистолетом в руках, что он оцепенел. Челюсть у него отвисла, он сглотнул и с трудом выдавил:

— Где Тейш? — спросил я.

Почему-то все подонки именно так ведут себя в подобных ситуациях. Они надеются выкрутиться, потому что вместо того, чтобы с ходу стрелять, вы начинаете задавать вопросы. Для них же стрельба на поражение — единственно надежный способ спасти собственную шкуру, поэтому они спешат воспользоваться возникшим преимуществом. Они знают, что порядочные парни никогда не станут стрелять первыми, а потому негодяи всегда правы, ибо доказать обратное невозможно — их жертвы мертвы.

Именно это было написано на физиономии Яму Горки, и я хотел ему объяснить, какую тяжкую ошибку он совершает, но он не дал мне такой возможности. Схватив пистолет, лежавший с ним рядом, он нацелил его на меня и, только спуская курок, вдруг осознал опрометчивость своего шага. Он отчаянно закричал, прося меня не стрелять, но было уже поздно. Мы выстрелили одновременно.

Его пуля ударила мне в левый бок с такой силой, что я чуть не перевернулся вокруг своей оси. У меня за спиной раздался звон стекла и осколки посыпались на пол, но это уже было не важно. Моя пуля угодила Яму Горки прямо в лоб, снеся половину черепа. Его тело опрокинулось назад и бесформенной кучей рухнуло на пол. Он скончался мгновенно, так что вокруг нельзя было обнаружить ни малейших следов крови.

На экране телевизора ведущий продолжал рекламировать пиво.

Расстегнув плащ и пиджак, я взглянул на дыру в своей рубашке, быстро окрасившейся в красный цвет, и ощупал рану. Пуля прошла сквозь мякоть между ребрами и бедром. Я почти не чувствовал боли, но спустя некоторое время бок запылает огнем. Вжавшись спиной в углубление в стене, я немного подождал, но выстрелов больше не последовало.

Воцарилась мертвая тишина, нарушаемая звуками телевизора, дождя и время от времени доносившимися с улицы криками какого-нибудь загулявшего молодчика.

Я обошел другие комнаты, ежеминутно ожидая нападения, но, кажется, у Яму не было здесь сообщников. Открыв наконец очередную дверь, я увидел Тейша эль-Абина. Бедный старикашка лежал распятый на кровати, с привязанными к раме руками и ногами. Во рту у него торчал кляп.

Он с ужасом взирал на меня, не зная, кто я; он видел только силуэт человека с пистолетом, но не видел лица.

Я выдернул кляп и разрезал веревки. Только тогда он меня наконец узнал, но благодарности я от него не дождался. Преисполненный своего восточного высокомерия, он заявил:

— Ваша игра зашла слишком далеко, мистер Мэнн.

Измученный, перепуганный старик все же не побоялся сказать мне такое.

Я поднял его с кровати и потащил в соседнюю комнату.